Лисье золото
Шрифт:
Начать Ю решила с самой ближней к дому штольни и, разумеется, ничего не нашла. Ей даже не нужно было пробираться в узкий земляной лаз, чтобы понять, что внутри нет ничего, кроме мусора. С головой накрыло волной тошноты и брезгливости. Люди. Только люди и то, что они после себя оставляют.
Вторая штольня была за три километра от приюта. И здесь Ю едва не погибла. Узкий лаз почти полностью скрывался за кустом можжевельника. Ю ободрала лицо и руки, пока пробиралась внутрь. Пробираться пришлось сначала по-пластунски, потом на четвереньках, а потом получилось встать на ноги, но даже с её невысоким ростом нужно было сгибаться в три погибели.
Вперед, в непроглядную
Обвал случился, когда Ю отползла от входа метров на десять. Она даже не сразу поняла, что этот тихий шуршащий звук – предвестник большой беды, а когда поняла, было уже поздно…
В той штольне Ю провела почти сутки. Ровно столько держал заряд её старенький мобильник. Батарейки в фонарике сели гораздо раньше. Луч света мигнул в последний раз, и Ю сначала накрыла кромешная тьма, а потом и паника.
Долго ли длился приступ? Она не знала, не отследила тот момент, когда дыхание сначала остановилось, потом сделалось свистящим и прерывистым, а потом снова выровнялось. Кажется, она кричала, орала во всю мочь, до сорванных голосовых связок. А потом успокоилась, затаилась, начала думать и действовать.
Путь назад для неё был закрыт. Не стоило даже пытаться раскопать завал. Слишком много земли, слишком мало места. Слишком мало воздуха. Или воздуха не мало?
Ю принюхалась. Пахло землей и сыростью. Она вдыхала полной грудью этот затхлый, но все же вполне пригодный для дыхания воздух. Если дороги назад нет, нужно двигаться вперед. Не идти, и даже не ползти на четвереньках. Двигаться нужно было по-пластунски, на ощупь, расчищая путь перед собой руками, стирая в кровь кожу на пальцах, срывая ногти. Но это было движение! Оно не оставляло места дурным мыслям и дарило какую-никакую надежду.
Сколько Ю так ползла? Там, в темноте, ей казалось, что прошла целая вечность! Время под землей текло иначе. Не текло даже, а ползло вместе с самой Ю, а потом и вовсе замерло. Тогда, вымотавшаяся, обессилившая Ю провалилась в сон. Сон был полон кошмаров. Он пах кровью, сырой шерстью и почему-то молоком. Он вылизывал Ю шершавым языком и больно прикусывал острыми клыками запястье. Ю попробовала кричать, но получился лишь тоненький какой-то щенячий скулёж.
А потом кто-то вырвал её из кошмара в реальность. Боль в запястье сделалась почти невыносимой. Ю дернулась, пытаясь высвободить руку, и услышала тихое рычание. В темноте, прямо перед её лицом, блеснули два красных глаза. Мощные челюсти на запястье разжались, а влажные и теплые от крови пальцы Ю вцепились в густой и колючий собачий загривок. Её нашёл один из безымянных псов деда. Он нырнул вслед за ней сначала в кошмар, а потом и в штольню. Нырнул и теперь пытался вытащить из этой чертовой кроличьей норы на поверхность.
– Я сама, – прохрипела Ю, не разжимая онемевших пальцев. – Ты тяни!
И безымянный пёс, коротко рыкнув, потянул. Он тянул, а Ю молилась, чтобы это чудо не оказалось всего лишь сном. Потому что проснуться во второй раз она не сможет, не сумеет себя заставить.
То, что это не сон, Ю поняла, когда темноту лаза разбавил мутный свет. Спустя мгновение он стал ярким до нестерпимости. Безымянный пёс фыркнул, вывернулся из ослабевших пальцев Ю и исчез в этом невыносимом сиянии. А потом кто-то ухватил Ю за шиворот и с силой поволок вверх, к свету.
– Жива? – В этом голосе слышались одновременно надежда и
злость. Этот голос Ю знала, просто никак не могла вспомнить.– Жива. Что ей станется? – А вот голос деда, как и его крепкую руку Ю узнала сразу. – Только грязная и вонючая как росомаха.
– Ерунда, отмоем! – Теперь Ю поняла, кто говорит. Поняла и удивилась без меры. Дед отправился на её поиски не один. Он взял с собой Дору! – Открывай глаза, Юлия! – В голосе Доры зазвенел металл.
Выполнить этот приказ в ту же секунду не получилось. Окружающий мир был слишком ярким. Он пах слишком остро. Он звучал слишком громко. Ю тихонько заскулила.
– Пей!
У её потрескавшихся губ оказалась старая дедова фляжка. Ю открыла рот и в опаленное, забитое землей горло полилась упоительно холодная и упоительно вкусная вода. Она пила, захлебывалась, фыркала и снова пила.
– Намаялась, – сказала Дора. В голосе её не было ни капли жалости. – Ну, как тебе приключение, Юлия?
– Н-нормально. – Вода вернула ей возможность говорить, а потом и видеть.
Дора, одетая по-походному, в охотничью куртку и сапоги, сидела прямо перед ней. Трость валялась тут же, на мягкой моховой подушке рядом с узким лазом в земле. Дед не сидел. Дед возвышался над Ю. Он стоял, опираясь на карабин, и смотрел с отстраненной задумчивостью. Рядом с ним стоял один из его безымянных псов. Второй, наверное, тоже был где-то поблизости.
– Нормально – это хорошо, – процедила Дора, закуривая свою вишневую сигаретку. Руки её заметно дрожали. – Раз нормально, значит, три дня карцера тоже переживешь!
Карцером в доме называли комнату для наказаний. В карцере не было ничего кроме стен, кровати и книжного шкафа. Книги в шкафу были сплошь неинтересные – опусы по истории, географические атласы, скучная классика и прочая никому не нужная ерунда. Так уж вышло, что Ю перечитала почти всё, что было в том чёртовом книжном шкафу. Так уж вышло, что в карцере она оказывалась чаще других. Так уж вышло, что вынужденное безделье заставляло её обращать свой взор на книги. Сначала заставляло, а потом Ю втянулась.
– Только книг новых дайте, – просипела она.
Наверное, Дора ей что-то ответила. Не могла не ответить. Это же Дора! Вот только Ю не услышала, что именно. Мир вокруг неё вдруг завертелся, закручиваясь в глубокую чёрную воронку, утаскивая Ю обратно в темноту.
Очнулась она уже на заднем сидении внедорожника Доры, мчащегося на всех парах по ухабистой грунтовке. Очнулась, но предпочла не подавать вида. Вот только обмануть Дору было непросто.
– Очухалась? – спросила она, не поворачивая головы.
– Вроде того, – буркнула Ю. – А где дед?
– Ушёл.
Значит, ушёл. Ю вздохнула с облегчением. Гнев Доры она как-нибудь переживет, а вот недовольство деда…
– Есть хочешь?
Конечно, она хотела! Теперь она много чего хотела! Пить, есть, в туалет, в горячий душ…
– Мне бы выйти, Доротея Аркадьевна. На пару минут.
– Выходи! – Дора ударила по тормозам.
Пока Ю разбиралась с базовыми потребностями, Дора приготовила влажные салфетки, бутерброды с колбасой и термос.
– Твой дед велел напоить тебя этим. – Она понюхала горлышко термоса и наморщила нос. – Мерзость какая-то!
Ю не стала спорить. Отвары деда никогда не были вкусными, но всегда были эффективными. Она впилась зубами в бутерброд, сделала большой глоток горького дедова пойла. Хорошо! Вот теперь в самом деле хорошо.
– Без больницы обойдёшься? – Дора смотрела на неё пристально. – Твой дед сказал, что обойдёшься, а что скажешь ты сама?
– Обойдусь, – пробубнила Ю с набитым ртом.