Чтение онлайн

– Нет, этого будет достаточно.

– Можно спросить?

– Валяй, Савва.

– Чье это тело?

– Одной красотки, которая имела сокровище, но пользоваться им боялась. Представляешь? Получить гоночную машину и даже не посметь хоть разок прокатиться с ветерком? Разве это не преступление?

– Да, глупо.

– Она будет не внакладе. Наверстаю.

– В этом я не сомневаюсь.

– Хорошо помнишь меня?

– Пятьдесят пять лет прошло, а помню все, как вчера.

– Саввушка, Саввушка. – Она приложила ладонь к его щеке. – Мой старый рыцарь.

– Ты забираешь куклу с концами?

– Разумеется.

– А где главный образец, священный сосуд, мой грааль?

– В полиции.

– Копия нужна

– Именно, Саввушка, именно…

– Расклад ясен.

Она обольстительно посмотрела на старого кукольника:

– Я готова расплатиться с тобой – прямо сейчас. Ты заслужил.

– О чем ты говоришь? Деньги у меня есть.

– Меня так трудно понять? – усмехнулась она. – Ты еще что-то можешь?

– В смысле?

– Ну что тут неясного? Как мужчина?

До старика дошло, и у него задрожали губы.

– Ты сейчас играешь мной?

– И не думаю. Я же обещала тебе награду.

– Ты предлагаешь себя? Гоночную машину?

– Именно.

– Ты все еще моя Лилит? Моя девочка, моя любимая? – Старик едва не подавился слюной. – Но насколько?

Она усмехнулась:

– Если ты спросишь, помню ли я, как мы ездили на электричке далеко за город, мотались по лесам и полям, а потом занимались любовью на берегу озера, я отвечу: да, помню. Я помню тебя шестнадцатилетнего, с пшеничной шевелюрой, совсем еще неопытного, как и все твои чувства. Потому что это – я…

Он подошел к ней, положил руки на бедра, ткнулся лицом в шею.

– Лилит, – хрипло прошептал он. – Девочка моя…

– Подожди. – Она отстранилась.

Быстро стянула через голову серебристое платье и, оглядевшись, повесила его на спинку стула. Затем стянула трусики, отправила туда же и призывно развела руками:

– Пользуйся, Саввушка, она ждет тебя…

Лика вернулась домой к трем и взялась жарить размороженные отбивные, но из памяти не выходила последняя сцена в гостинице «Чайка», когда старик после всего, что между ними произошло, сказал ей: «Если я больше не увижу тебя, то умру». Ей нечего было ответить ему, потому что дальнейшие контакты с Кукольником не входили в ее планы. Она была честна с ним – дала то, что обещала. Не надо было вообще ничего не обещать и давать! Осталась бы снежной королевой, строгой надзирательницей, забрала куклу и была такова. Только надо же, та, кто жила в ней, вспомнила о той стародавней поездке на электричке, о нежной страсти у озера, много о чем еще, и что получила? Скорбное соитие со стариком в дешевом гостиничном номере. Его слезы, жалобный детский лепет, когда он вымаливал у нее еще одно свидание. А она спешно одевалась, как будто в гостинице начинался пожар и дымом уже заволакивало коридоры. Какая глупость! Она не была уверена, что «ее Саввушка» не повесится сразу после ее ухода в этом самом номере, который она купила на сутки, или не вскроет себе вены в тесной гостиничной ванне.

Но на этом кошмар не закончился. У дома ее поджидал еще один старик – Троепольский! Сан Саныч. Главврач. Посыпались вопросы: почему она не берет трубку? Не перезванивает ему? И этот стал выпрашивать у нее свидание. Секса, любви. Понимания! И получил ответ: она увольняется. Сегодня же. Не хочет она быть старшей медсестрой – пошутила. Пусть Антонина Степановна не беспокоится – не будет она вырывать у нее кусок из глотки. И как он, Сан Саныч, мог поверить, что такая женщина, как она, Лика Садовникова, решила посвятить жизнь заботе об идиотах, пускающих слюни и справляющих нужду под себя? Совсем он, что ли, сбрендил? Жизнь – дурдом, так еще и трудовую лямку там тянуть? Она завтра уезжает в северную столицу работать танцовщицей в дорогом стриптиз-клубе, где за ночь платят столько, сколько она получает в психиатрической лечебнице за полгода. Сан Саныч хочет правду? Она танцевала с детства и уже работала стриптизершей в их городе, но внимание поклонников заставило ее сбежать от мира. Принудило запереть себя

Главврач Троепольский, на котором лица не было, поверил ей, потому что видел, какой она могла быть. Обольстительным хамелеоном, лукавой змеей, чертовкой в коротком халате, под которым она таила всё вожделение мира. Но оттого Лика Садовникова была еще обольстительнее! И потому прямо тут же, во дворе ее дома, главврач пошел дальше: предложил ей руку и сердце, сказал, что хочет от нее сына, но и тут получил отказ. Замужество и дети точно не входили в ее планы. Зачем ей нужен капризный старикан, когда она может заполучить всех молодых и обеспеченных красавчиков мира? Троепольский уезжал из ее двора на старом «Ренджровере» с разбитым сердцем и в ближайшие часы, несомненно, представлял опасность на дороге как для пешеходов, так и для автомобилистов.

После всего этого кошмара у Лики еще подгорели и отбивные, потому что она очень долго стояла под горячим душем, пытаясь смыть мерзость этого дня. Зато спасли остатки коньяка – она выпила их одним махом. Потом позвонила детективу, пожаловалась на свою нерадивость и попросила купить сосиски или сардельки, любой полуфабрикат, что быстро готовится. Прилегла, уснула замертво и очнулась только от звонка в дверь.

Когда она открыла Крымову, тот, подозрительно оглядев ее, с порога спросил:

– Что с тобой случилось? Тебя ограбили? Тебе угрожали? Кто-то умер? Что?

– Третье, – кивнула Лика. – Позвонили из Воронежа – моя подруга детства разбилась с мужем на машине. Год назад была свадьба – я не видела людей счастливее. Не верю – до сих пор не верю…

– Соболезную, милая.

Он поставил портфель и сумку с продуктами на тумбу в прихожей и обнял девушку. Она сама прижалась к нему, всхлипнула, попросила сквозь слезы:

– Еще крепче обними, Андрей, пожалуйста.

Он выполнил ее просьбу.

– Тише, косточки только не сломай.

Он ослабил хватку, поднял ее голову за подбородок, поцеловал в соленые щеки и губы. Ее плечи вздрогнули еще сильнее.

– Лиза была на восьмом месяце беременности, – всхлипнув, сказала она и вновь уткнулась лицом в его плечо.

Одним словом, вечер не задался. А он приехал с приятной новостью, сулившей им сногсшибательные выходные. Оттого и шампанское прихватил, и вообще был в прекрасном расположении духа. Ночью Лика еще плакала, но к утру ее отпустило, и она сама попросилась к нему в объятия, чем детектив Крымов не преминул воспользоваться. Их любовная песня на рассвете под аккомпанемент флейты Пана развеяла горечь утраты – наконец, живым, влюбленным и счастливым принадлежит этот мир, и они, презирая смерть, вершат его судьбу.

Во время завтрака Крымов сказал своей подруге:

– Слушай, я тебе вчера говорить не стал, не до того было, но у меня тоже история с другом детства. Только с ним, к счастью, все хорошо. В одном дворе росли, за одной партой сидели. У него на днях день рождения. Собирает всех в пятницу на корабле трехпалубном. Он – богатенький Буратино, и корабль этот, «Счастливчик», краса нашего флота, принадлежит ему.

– Ух ты?

– Да, все благодаря его папаше – Владлену Анатольевичу Чемезову. Удачная приватизация части пассажирского речного флота.

– Круто.

– Не то слово. Мы в юности ему завидовали. Не зря Владлен Анатольевич адмиралом стал и в директора Речфлота пробился. Но Роберт никогда не задавался, всегда с нами делился всем, что сам имел.

– Его Робертом зовут?

– Так его мама захотела – та еще светская львица. А потом родители отправили нашего Роберта учиться в МГИМО на дипломата. Потом Роберт Владленович попал дипломатом в Англию, тоже по связям, конечно, и дослужился до второго помощника консула.

– Как сказали бы англичане: родился с серебряной ложкой во рту, – отпивая кофе, заметила всезнайка Лика.