Лилэр
Шрифт:
– Ты предлагаешь мне выбрать между существованием в тумане иллюзий или жизнью в дыму пепелища, которое я устрою в порыве мести. Я не хочу больше дыма и тумана! Нет! Но из чего мне выбирать? Мучить любимого расставаниями или терзаться самой! Почему ты смеёшься, Ирма? – в отчаянии воскликнула Лиля. – Дай мне вариант, где все счастливы! Ты говорила про сказания, но там всё заканчивается хорошо! Все женятся и живут долго и счастливо! У тебя же есть такой вариант, я знаю!
– Ты уверена, что любишь его?
– спросила Ирма со вздохом.
– Между вами пылает страсть, но любовь ли это? Не очередной ли
– Я не могу выбрать его боль. Я не хочу этого. А ещё я поклялась на крови, что не обижу его словом или делом. Мне хорошо с ним. Мне никогда не было так хорошо просто... лежать рядом с кем-то. Я не могу причинить ему боль
Перед глазами была его улыбка, его руки, смуглые на фоне закатанных рукавов светлой рубашки, гладкие тёмные волосы и ореховые глаза с зелёными крапинками. Все его слова, все его прикосновения... Она не может причинить ему боль.
– Ирма, пожалуйста, дай мне вариант, где все счастливы. Я прошу тебя. Почему ты мучаешь меня?
65. Я дам вам попрощаться
– Мне скучно, я же сказала, - пожала плечами Ирма.
– Я делаю это, потому что могу. Обожаю эту игру. Джерилл тоже любит играть. Я прекрасно понимаю его. Если говорить человеческими понятиями, то он мне симпатичен. Любит строить из себя того, кем не является. Ты не выбрала месть, а зря - я бы помогла тебе сделать её запоминающейся. Это... производило бы впечатление. Но ты отвергла этот путь, как я и предполагала. Джерилл менее предсказуем, и мне нравится его почти детская непосредственность. Поэтому я очевидно и намеренно подталкиваю тебя к тому варианту, при котором он не будет страдать. О... Я вижу твой окончательный выбор, Лилэр. Это самоотверженно с твоей стороны - заплатить такую цену.
– Но я ничего не сказала, - прошептала Лиля в отчаянии предрешённости.
– Мне не нужны твои слова. Знаешь, я дам вам пару дней. Чтобы ты могла попрощаться. В награду за твою самоотверженность. Ну что же ты! Не плачь. Дай руку.
Лиля стиснула зубы и убрала руки за спину.
– Ты не можешь остаться здесь, - сказала Ирма, качая головой.
– Ты вне холста. Ты нарушаешь гармонию этого места своими душевными метаниями. Пойдём.
Она положила ладонь на плечо Лили, и купальня сомкнула вокруг них стены.
– Хорошо. Я помню, что ты говорила, - сказал гватре из-за двери.
– Но, может, тебе поставить пару...
Пиявка, чёрно-коричневая, крупная, сытая, блестящая, изогнулась перед глазами. Лиля зажала рот ладонью.
– Чтоб тебя в лейпоне сожрали пиявки! – прорычала она, сгибаясь в мучительных позывах тошноты. – Сын скейлы!
– Прости, кирья, – сказал гватре. – Я хотел как лучше.
– И что мне теперь делать?
– спросила Лиля, отдышавшись.
– Ты сказала, пара дней...
– Это твоё время. Наслаждайся его обществом. Постарайся запомнить его. Ты ещё увидишь его, но после второго заката ты уже будешь принадлежать другому. Тебе предстоит много испытаний. Два дня - и твоя жизнь изменится полностью.
– Я не хочу этого. Ирма, я не хочу. Я готова вернуться с ним даже в тот барак... Пожалуйста!
–
Могу отправить тебя в дым или туман, - пожала плечами Ирма.– Или в дом на Гиэстераро. Но во всех этих случаях он будет страдать. Я этого не хочу. Ты тоже... Дама крейта - и никак иначе. Нарушишь правила игры, проболтаешься, попробуешь хитрить - расплачиваться ему.
Ирма подняла голову и прислушалась.
– Вот за что я симпатизирую ему, - вдруг весело расхохоталась она, махнув рукой куда-то в сторону двери.
– Прощай, Лилэр. Мы встретимся с тобой, но не теперь. Возможно, это будет другой холст и другой узор.
– Но подожди!
– воскликнула Лиля, но Ирмы уже не было рядом.
– Кирья, выйди, пожалуйста, - сказал гватре.
Лиля подняла голову. В окно под потолком был виден оранжевый закатный свет. Светлоликий посадил дочь на корабль и скачет сюда из порта. А у них два дня. Два дня...
– Не хочу, - сказала она, плеская водой на лицо.
– Меглейт Риго, простите. Госпожа не выходит, – сказал гватре. – О. Слушаюсь.
Лиля замерла и зажмурилась. Чёртова Ирма! Она лгала! Пара дней, да?
– Простите, пожалуйста, – сказала она жалобно. – Меглейт, я прошу вас. Мне ещё нехорошо.
Дверь начала открываться. Лиля вскочила, прижимая её ладонью.
– Лилэр... Выходи, весёлая. От меня, что ли, прячешься?
– Джерилл!
Лиля рванула дверь на себя и выскочила, повисая у него на шее, зажмуриваясь, утыкаясь носом ему в плечо.
– Пойдём, – сказал он и приподнял её за талию.
– Ты себя плохо чувствуешь?
– Нет. Просто мне сказали, сейчас придёт...
– Не тревожься.
Лиля вцепилась в него до боли в пальцах. Он сделал несколько шагов и остановился.
– Приехали. Слезай. Снимай это.
Он сжал в кулаке ткань её платья. Лиля слегка отстранилась, чтобы помочь ему, и вдруг замерла, уставившись на него.
– Что на тебе такое надето? – спросила она с ужасом, разглядывая золотую вышивку на бортах его камзола и обруч на голове. – Что...
– Меглейт, я принёс воду, – послышалось из-за двери.
– Заходи.
Лиля смотрела через его плечо, как катьонте заходит в комнату, ставит поднос на один из столиков, потом выходит, пятясь, но тут вспомнила слова Ирмы и внезапно всё поняла.
– Ты разыгрываешь меня, – рассмеялась она с облегчением. – Ты с друзьями договорился об этом костюмированном представлении, верно?
Он хмыкнул, расстегнул ярко-синий плащ и бросил его на изножье кровати.
– Ты слишком быстро раскусила меня, – сказал он, снимая обруч с головы. – Даже жаль. Я думал, эта игра продлится подольше. Мы залезли в гардеробную меглейо, пока он в отъезде, и я разыграл тебя. Лилэр, зачем ты сбежала? Знаешь, как я волновался, когда принесли письмо?
– Я хотела уйти. Мне сказали, что крейт приготовил для меня покои на третьем этаже. Я думала притвориться погибшей и сменить имя, чтобы крейт не разъярился на то, что я ушла.
Сердце бешено стучало. Как она будет жить, отпустив его? Два дня, два дня! В носу щипало, а он стоял, глядя на неё, и улыбался, и от этой улыбки сердце рвалось на части.
– Он сказал, что после моего выздоровления хочет свести со мной близкое знакомство. Ты не оставишь меня сегодня? Я боюсь, что он придёт сюда.