Лила
Шрифт:
Окрыленный мыслью, наш герой отдалялся от своего дома, который внешне напоминал осунувшегося старика, измазанного гримом разноцветных рам.
Ветер старательно сгонял тучи в огромный купол, нависший над городом, завывал в опустевших после праздника улицах: о вчерашних торжествах напоминали только красочные витрины магазинов. Разбросанный повсюду мусор, который еще не успели убрать после народных гуляний, разлетался все дальше с каждым порывом ветра.
Дома были старые и почти все насчитывали не больше четырех этажей, причем первые занимали магазины, кофейни, салоны. Проще говоря, центр города напоминал туловище спящего паука, только
Начинало накрапывать. Ветер в такт стуку каблуков барабанил каплями дождя по окнам и крышам домов. Наш герой подошел к морю, миновав набережный парк, в котором еще резвились, пробиваясь сквозь тучи, лучи утреннего солнца. Почувствовав свежее дыхание моря, он остановился.
Приводя свой внешний вид в порядок и окидывая взглядом широкую полосу пляжа, он, произнес:
– Никого нет, – а затем уверено зашагал по оседавшему под ногами песку. – Я одинок. Одиночество – это мое естественное состояние, но это же ненормально. Да и кто сказал, что одиночество – это не норма? Как утомила меня эта оценка норм естественного состояния узким кругом людей, живущих по шаблону. И кто сказал, что я одинок в своем одиночестве?
Его внимание привлек человек, копавшийся в песке.
– Разве он не одинок? Иначе что заставило бы его общаться с собакой? Что он делает? Разбрасывает песок в разные стороны. Наверное, он ищет потерянное кем-либо добро, которое он потом обменяет на жалкие средства к существованию. Нет-нет. Он не ищет чью-либо пропажу, иначе зачем он заваливает образованные им песочные фигуры камнями? Возможно, он сумасшедший. Но не в сумасшествии ли проявляется гений, выраженный всем колоритом чувств? Определенно. Он занят творчеством. Надо попытаться с ним заговорить и разом развеять все догадки.
– Доброе утро. Прошу простить мое любопытство, но чем вы так страстно увлечены? – озадаченно разглядывая песочные фигуры, обратился к незнакомцу наш герой.
– Не могли бы вы отойти в сторону? Я ускоряю безграничное движение форм в бесконечности пространства и времени.
– Для чего вы это делаете?
– А для чего вы живете, впутываясь в неблагоприятные для вас обстоятельства, а затем, пытаясь выпутаться из них, копошитесь в своей жизни? Какая у вас цель?
– Их много, и они все разные, но я не достигну ни одной из них, если не преодолею ряд препятствий на пути.
– Ваша цель – это ваши препятствия: преодолевая их, вы не преодолеваете себя. В жизни и без вашего вмешательства происходят процессы, движения форм и обстоятельств, я так же как и вы, не увижу в окружающей меня действительности той формы, которую хочу показать небу. Это моя цель, и я тоже ускоряю процесс движения в безграничном пространстве.
Произнеся последнее, незнакомец повернулся спиной. Не сказав больше ни слова, он побрел в сторону парка. Собака подошла на секунду, ткнулась мокрым носом в руку нашему герою и виляя хвостом, поспешила за незнакомцем.
Накрапывал дождь. Достав из кармана часы, наш герой удивленно заметил, что они остановились и тихо произнес -часы перестали мерить мою жизнь интервалом между ;тик; и ;так;». Стук его каблуков и барабанная дробь дождя, задавали темп ускоряя торопливый шаг. Он весь промок. Ноги сами понесли его
к первому попавшему дому. Открыв дверь, он вошел в парадную. Свет ослепил его. Чья-то огромная рука, словно тиски, сдавила горло.– Не бойся. Я не убью тебя, если ты не станешь звать на помощь, – сказал ее обладатель. Затем он достал из его кармана часы, усадил его на пол, привязал к перилам и вставил в рот кляп. По силуэту было видно, что обладатель железной руки невероятно огромен. Закрыв своей спиной весь дверной проем, он вышел, хлопнув дверью.
– Какое же я ничтожество! – переживал наш герой. – Почему я не сопротивлялся?!
Укоряя себя таким образом, он просидел в крайне неудобном положении до тех пор, пока не начало темнеть.
Человек в бутылке
На скамейке возле клумбы, на которой когда-то росли цветы, сидел человек. Рядом с ним лежала собака – ее глаза были полны печали. По крайней мере, так казалось , сидящему рядом. Ускоряя безграничное движение форм в бесконечности пространства и времени, он заблудился. Собака разглядывала человека. Капли дождя оставляли кляксы на пыльном асфальте. Человек встал и отправился искать себе убежище, оставив позади собаку, которая не шелохнулась.
У входа в парк стояла кабинка с таксофоном. Казалось, лучшего укрытия поблизости не найти. Дождь шел все сильнее.
Открыв дверь, он вошел в телефонную кабинку, по-собачьи отряхиваясь от дождевых капель. На улице лило как из ведра. Вода пробиралась в будку через щели, барабаня в такт дождю. Найдя сухое место на полу, он расстелил на нем газету и присел. Тонкие струйки стекали по стеклу, размывая медленно ползущие капли. Дождь, бьющий по крыше, и завывание ветра некоторое время не давали ему сосредоточиться.
Шум. Именно шум мешает сосредоточиться при создании песчаных фигур, подумал он. И этот незнакомец со своими вопросами. «Объясните, для чего вам это нужно?» Как можно не замечать, что все сущее на земле зеркально отражено в небе! Каждая форма определяет общее состояние мысли всего человечества. Мне нужно было всего лишь вывести камень из песчаного лабиринта времени – и тогда дождя бы не было. Не пришлось бы прятаться в этой конуре. Ох уж эти люди, со своими сложными взаимоотношениями, недоступными моему скудному умишке! Они заполняют внутреннюю пустоту лабиринтов моей души своим шумом, а я как бутылка, в которую задувает ветер, рассказывая мне о моей тоске.
Вздохнув в отчаянии, он продолжал прислушиваться к барабанной дроби дождя. Ветер пробирался в маленькое пространство кабинки, холодя промокшие части тела. Прислушиваясь к своему молчанию, он погрузился в сон.
Когда он проснулся, его одежда была мокрой. Казалось, все тело поражено чесоткой. Открыв глаза, он обнаружил, что сидит в воде. Мужчина тут же встал и протянул руку к двери, но ее не оказалось на месте. Окружавшее его пространство изменилось: он стоял в бутылке, в которой завывал ледяной ветер.
– Ну да, это мне снится, – подумал он. Стащив с себя одежду и выжав ее,он попытался снова одеться, но одежда была невыносимо холодна. Им овладел страх . Надо было одеться во что бы ни стало. «Вдруг кто-нибудь пройдет мимо и застанет меня обнаженным? – подумал он и тут же успокоил себя: – Ах да. Я же во сне. Проснусь, и все встанет на свои места».
Вода меж тем подступала к щиколоткам. Упершись ногами в стенки бутылки, он принялся карабкаться наверх, но когда был уже у горлышка, понял, что слишком широк в плечах. Держась за его края, он наблюдал за тем, как вода подступала к его ногам. Руки начали неметь. Держаться не было сил. Скользя по мокрым стенкам, он с плеском окунулся в воду.