Лихорадка в ритме диска
Шрифт:
Видимо, у автора действительно приличное состояние, если он ухитряется тиражировать такую белиберду и смело рвется на наш закаленный «Санта-Барбарой» и «Бедной Настей» рынок. Я же загрустила, предчувствуя нудную и неинтересную работу, и предложила сменить Катьку за рулем.
Она охотно согласилась, тем более что мы уже подобрались к первому перевалу, месту необыкновенно красивому, но очень непростому с точки зрения водителя. Мы поменялись. Катька извлекла из бардачка сухарики и банку пива, и мне как-то сразу стало понятно, что остаток пути, состоящий из трех перевалов, один хлеще другого, ложится на мои опытные, но все равно хрупкие водительские плечи.
Преодолев
Ирина, Катькина тетка, встретила нас очень радушно. Она была одета, как и все вокруг, в подвыгоревшие шорты и футболку, шелушилась коричневым загаром и взирала на мир безмятежно и отрешенно.
— Ну наконец-то! — приветствовала она, целуя нас по очереди. — Застряли в своем городе! Не вытащить. Я вам бунгало приготовила у самого синего моря, волны просто в ногах плещутся!
Обещания оказались правдивыми, нас поселили в половинке домика, который находился настолько близко к побережью, что ближе — просто опасно. Пространство окна полностью занимала морская лазурь, в комнате стояли две кровати, холодильник, стол — прямо у окна, два стула и шкаф для одежды. Ничего лишнего, но все необходимое есть. Выйдя из комнаты, сразу попадаешь на веранду, ступеньки которой спускались прямо в море. Рай! Слева от веранды высилась корявая скала.
— Швейцария! — ахнула Катька.
— В Швейцарии моря нет, — поправила я, хотя тоже была очарована красотами вокруг нас.
— Какая разница? Море или озеро — красиво-то как! А воздух!
Я не возражала:
— Здорово!
Вторую половину домика занимали два парня, обслуживающие катамараны и лодки для отдыхающих. Вытянувшись по стойке «смирно» перед Ириной и задержавшись на выдохе (но пивом от них все равно разило), они заверили, что морские прогулки на подведомственных им транспортных средствах нам обеспечены в любое время дня и ночи.
В общем, все были довольны, Ирина покинула нас до утра, а мы взялись распаковывать сумки и соображать ужин. Здесь нас ждало некоторое разочарование. Дело в том, что наша газовая плитка спраздновала не первый свой день рождения и уже научилась выпендриваться. Для начала она вообще не подавала признаков жизни, а потом взялась гореть синем пламенем из всех щелей, но только не там, где требовалось. Нам едва удалось избежать пожара и пришлось заливать ее водой. Плитка угомонилась, а мы поужинали сухим пайком, прогулялись вдоль побережья, вдыхая воздух немыслимой свежести и чистоты, и отправились спать, оставив все проблемы на утро.
— Хорошо-то как! — выдохнула Катька, устроившись на своей коечке. — А ты ехать не хотела!
Я собралась с мыслями, чтобы возразить, но подруга уже сладко сопела. В ночной тишине убаюкивающе шуршала морская волна.
Проснулась я, конечно, первая и, видимо, рано. У ступенек веранды лениво плескалось море, других звуков не было, небо было затянуто неопасными тучками, а я чувствовала себя легкой и счастливой. Несколько омрачало жизнь отсутствие огня, но я вскипятила чайник, благо он работал автономно, заварила себе вместо кофе чай и устроилась на веранде.
Было еще прохладно, но очень тихо — мне нравилось.Через пару минут на веранде образовался соседский парень, очевидно мучимый жаждой, который представился Игорем и вежливо осведомился: как дела? Пришлось пожаловаться на капризную плитку. Игорь без лишних слов уволок ее на свою половину и вернул через двадцать минут, прочищенную и послушную. Я очень прониклась и выдала Игорю пару банок пива, которые показались мне очень уместными на текущий момент.
Игорь осушил их мгновенно и заверил, что к ужину нас ожидает настоящая уха из свежевыловленных рыбок. На том попрощались, и слава богу, потому что из домика нарисовалась Катька в очень символической майке. Она сладко потягивалась, явно балдея от моря и воздуха, и первым делом осведомилась, что у нас на завтрак. Пришлось напомнить, что хозяйством я теперь не занимаюсь. Это несколько огорчило ее, но наличие исправной плитки снова привело в состояние равновесия, и она отправилась варить кофе и жарить гренки, а я принялась за работу.
К моменту завтрака я успела перевести почти страницу китайского романа. Катька, одетая в пристойные шорты и с тарелкой в руках, зависла за моим плечом, быстро пробежала глазами текст на мониторе и оценила содержание как удивительное дерьмо. Мне стало очень жалко автора, но не согласиться с Катькой я не могла.
— Пусть даст тебе денег побольше, ты сама за него напишешь в сто раз лучше, — определила она, но я резонно заметила, что денег и так дали немало, оттого придется отрабатывать все как есть, и мы приступили к неспешному завтраку.
После завтрака я было снова приступила к работе, но мешалась Катька, которая принялась сетовать на отсутствие солнца, что противоречило ее пламенному желанию загорать. Тут на веранде снова нарисовался Игорь, который ткнул пальцем в небо и философски пояснил:
— У нас всегда так — солнце только после обеда появляется, а вот в Алексеевке — с утра!
Там, куда он указывал перстом, и правда просматривалось ярко-синее небо. Катька невинно осведомилась: а далеко ли до этой самой Алексеевки?
— Полчаса езды, — охотно пояснил Игорь. — Через первый перевал проскочили — и сразу направо. А там вдоль побережья — бухта на бухте!
Лично мне через перевалы рулить не хотелось, я могла подождать солнца и до обеда, но Катька была другого мнения, да и Игорь ее поддержал:
— Езжайте, конечно. Там и народу побольше. А перевал — на нем, главное, ехать медленно и фары включить. Ну и от дальнобойщиков, которые на здоровенных фурах носятся, подальше держаться, а то они в голову раненные — гоняют как перепуганные.
Невзирая на мое слабое сопротивление, Катька загрузила в багажник новый надувной матрац, закинула в сумку наши купальники и, усадив меня по-товарищески за руль, велела трогаться.
Алексеевка встретила нас оживленной, загорелой толпой отдыхающих и ярким солнцем. На рынке мы купили свежайших креветок, упаковку пива и подались искать бухту.
Бухта отыскалась вскоре, довольно безлюдная — всего дюжина палаток, при наличии светлого песка и немыслимо лазурного моря. Сменяя друг друга, мы надули матрац, расставили шезлонг и уселись потреблять креветок с пивом. Уже через полчаса китайские иероглифы стали переплетаться в моих глазах руками и ногами, и я поняла, что работать вряд ли смогу. К тому же после очередного заплыва Катька сообщила, что в море ее что-то ужалило, и запаниковала: