Лифт идёт вверх!
Шрифт:
Сивка доела запеканку, допила чай, обтёрла рот и руки салфеткой и встала.
– Пока, Чон! – весело сказала она и, не дожидаясь ответа, зашагала прочь. И только несколько шагов спустя ее тряхнуло, она поспешно обернулась и почти подбежала к новому знакомому.
– А где ты меня видел, Чон?
Тот улыбнулся с каким-то очень, очень понимающим видом:
– Там…
И пальцем указал вверх.
– Сон, вы – исполнитель, довольно открытый для общения, но при этом крайне мало распространяетесь о своей личной жизни. Давайте, всё же, немного порадуем
Камера крупным планом показала лицо молодого человека, застенчиво улыбнувшегося при этом вопросе ведущей. Кадр задержался на красивых скулах, блестящих карих глазах, на длинных ресницах певца; задержался так, чтобы фанатам невольно захотелось их потрогать.
– Я, честно сказать, не помню точно, но, наверное, мне было двенадцать. Да, около того, – сказал молодой человек.
– То есть вы ещё не выбрали пол к тому моменту?
– Не выбрал.
– И… ваше чувство было взаимным?
– Нежность… благодарность…
Глаза молодого человека выдали, что он глубоко переживал первую влюбленность. Но теперь он улыбался ей, прошедшей: снисходительно и ласково.
– Нет… Первая любовь, наверное, для большинства – это очень хрупкое переживание. Она не выдерживает взаимности.
– Фанаты, вы слышите? Иными словами, берегите ваши хрупкие чувства, они не рассчитаны на взаимность, правильно я понимаю? – засмеялась ведущая.
– Расслабься… не отвечай…
Молодой человек чуть приподнял брови и улыбнулся.
– А ваша первая любовь сказалась как-то на вашем желании выбрать пол? Многие говорят, что ощутили потребность в четком заявлении о своем гендере именно благодаря первой любви.
– Думай… сомневайся…
Певец, дослушав до конца слова ведущей, задумчиво посмотрел на неё, а потом чуть выше и правее её белокурой головы, туда, где за кадром висел дрон с камерой.
– Может быть… Наверное, это повлияло.
– Вы боялись принять решение?
– Конечно. Это нелегко даже для взрослого, а я был практически ребёнком.
– Дорогие молодые люди, видите: проблема выбора никого не обходит стороной. Но, Сон, ваше решение встретило понимание со стороны корпорации, в которой вы росли?
– Да, да. Меня никогда не принуждали изменить себе.
– Напомню нашим зрителям – фанаты, конечно, знают, – что Сон относится к меньшинствам, он, несмотря на то, что не является землянином, выбрал постоянный гендер и для этого прошёл гормональную и социальную терапию. Надо ли полагать, что вашей первой любовью был житель Земли? Или вы уже тогда думали, что популярности на одной Луне вам будет мало?
– Смейся… отшутись…
– Когда ты влюблён, твоё сердце может вместить не одну планету.
– Браво! Дорогие зрители, прислушайтесь к этому справедливому замечанию: сердце любящего существа способно вместить целый Космос! Любите, будьте любимы, совершайте свой выбор или оставайтесь такими как есть. Мы все – дети Вселенной… Сейчас ненадолго уйдём на рекламу,
а затем спросим у Сона, когда состоится презентация его нового альбома. Будьте с нами!Сивка так и не успела спросить Чона, когда и при каких обстоятельствах он видел её: позвонила мама. Из всех мгновений длинного, бесконечного лунного дня она почему-то выбрала именно это.
Мама ругала, что не сообщила, как устроилась.
– Нормально устроилась, с утра все формальности решила, обедаю.
Ворчала, что ей, Сивке, нет до матери дела. Улетела и как в воду канула.
– Да всё у меня обычно, одна работа, чего звонить, дёргать…
Что только работой и живёт, ни друзей, ни человека молодого…
– И друзья есть, вот вчера отмечали рейс… И приглашают встречаться…
– Отмечали?.. Что, пили?.. Кто приглашает?.. Ты предохраняешься?.. И матери-то ни словечка?!
Когда во время этого разговора исчез Чон, Сивка не заметила. Заметила, что стоит посреди серебристо-бирюзового холла одна.
– Окно, кто такой Чон?
– Уточните запрос.
– Парень, который несколько минут назад говорил со мной, – Чон. Кто он и где сейчас?
– Несколько минут назад вы не контактировали с мужчинами. Единственный контакт в этот период – ваша мама.
– Та-ак… Ладно, давай по-другому… В кафе есть видеокамера?
– Есть.
– Дай моё изображение на этой камере…
Перед Сивкой возникло изображение её самой: как она входит, ищет пищемат, как садится за стол, оглядывается, как ест и смотрит новости. Вот перед той Сивкой появились чай и запеканка. Но никакого парня рядом с ней не появилось. Мичман напряжённо следила за лицом и губами девушки за стойкой, в которой она и узнавала, и – теперь всё больше и больше – не узнавала себя: девушка спокойно пила чай и смотрела интервью с певцом. Потом включила связь на браслете и начала разговор. Разговаривая, пошла к выходу…
– Ваши давление и пульс несколько выше нормы. Это связано с употреблением пищи, но желательно пройти послеполётную диагностику.
– Хорошо, но давай попозже. Я занята, не мешай…
Сивка поняла, что странным образом часть её реальной жизни не отображается в Системе. А то, что отображается, отображается в каком-то отредактированном виде.
Вот почему они хотят доступ к профилю… И позволили ей беспрепятственно бродить… Ждут, когда тот, кто по каким-то своим соображениям так «шутит», проявит себя. Вот как сейчас. Возможно, пока она стоит здесь с растерянным видом, полицейские нейропрограммы вовсю ищут этого умельца, этого насмешника, показавшего, что в Системе есть брешь…
Но почему – она?
Случайный выбор? Или у неё есть какая-то особая причина быть мишенью? И между ней и этим хакером есть какая-то связь?
На Луне она сутки, нет никого, с кем бы установились вообще какие-то отношения, кроме Алекс и Сирина. И Сирина… И что она знает о нём? Ничего. Она даже не уверена, что Система сохранила информацию об их вчерашней встрече.
Сирин… Этот безответно влюбленный… Его образ никак не вязался с каким-то неуловимым сетевым хулиганом, которого следовало бы остерегаться.