Личный призрак
Шрифт:
— Господин Наритан, Вы ваш фолиант вверх ногами держите.
Ханар сделал вид, что только так и надо читать, выждал еще минуту, медленно закрыл книгу и поинтересовался у хозяина дома:
— Вы так основательно запираетесь, уважаемый Мирхей, неужели в вашей деревушке есть чего опасаться? То чудище, что чуть не лишило меня жизни, и сюда добирается?
— Да, нет, господин маг, ничего такого страшного, — беззаботно отмахнулся дед, — Но лес то рядом, а наш дом почитай первый стоит, мало ли кто выскочит. А так никого крупнее зайца на моей памяти не забегало. Спите спокойно.
— А,
— Господин маг, — окликнул его Мирхей.
— Что? — Ханар обернулся, будто случайно придерживая занавеску так, что бы в образовавшую щель проскочила Лета.
— Вы огонек забыли потушить, — напомнил старик.
— Ах, точно, — слегка хлопнул себя по лбу забывчивый маг, — Но как же вы в темноте укладываться будете?
— А я щас лучинку засвечу.
Старик закрепил тонкую длинную сухую щепку в светец, установленный на столе, щелкнул огнивом, разжигая крохотный огонек.
— Ну, вот и все, можете тушить, — проговорил старик, наливая воды в блюдечко и ставя его под лучину.
Ханар щелкнул пальцами, и комната сразу стала казаться меньше, заполнилась тенями, живое пламя по силе света проигрывало магическому.
— Спокойно ночи, — еще раз пожелал Ханар, и задернул занавеску.
— Будет ли только она спокойной, — проворчал себе под нос Сой.
Он ворочался с боку на бок на жесткой лавке, укрытой лишь шерстяным одеялом, сложенным в два раза, и жалел, что дед в порыве гостеприимства отдал магу единственный тюфяк.
***
В комнате все пропахло бражным духом, но ассасин глядел на вошедшего мага абсолютно трезвым взором.
— Ты сивухой себя поливал что ли? — морща нос, поинтересовался Ханар.
— А еще рот прополоскал, — ухмыльнулся наемник, неслышно подкрадываясь к проходу, и втыкая булавку в косяк.
— Самогон мы пьем для запаха, дури и своей хватает, — не вполне понятно, прокомментировала Лета, никто даже не улыбнулся.
Засветив небольшой огонек, чародей сел на лавку и откинулся на стену, устало прикрыв глаза.
— Ну как, владеет мальчишка даром? — спросил ассасин, сверля мага нетерпеливым взглядом.
— Странно все, — проговорил Ханар, не открывая глаз. — Вроде нет в мальчишке магии, а потом вдруг есть. Если бы он был младше, я бы сказал, что дар только формируется в нем. Если бы старше, решил бы, что он научился прятать силу. А так… Утром попробую по-другому проверить.
Маг сел, дотянулся до сумки, достал пузырек с мутной, голубой жидкостью, протянул ассасину.
— Постарайся ему добавить пару капель в еду или питье, когда будет завтракать. У тебя это незаметней получиться.
— Что это?
— Какая разница. Если он обладает магией, то кожа на руках пойдет красными пятнами и начнет чесаться, если нет — выпьет и не заметит. Кстати, попробуешь на мне это зелье использовать, у самого чесотка начнется по всему телу, — грозно проговорил Ханар, хмуро глядя на наемника.
Судя по ухмылке, с которой Крим спрятал зелье за пазуху, такая мысль его уже посетила, и, не смотря на угрозу, он еще думал, отказываться
от нее или нет.— Ладно, сейчас не это главное. Лучше расскажи, что сам узнал.
— Если спросите меня, — начал ассасин рассказ, — кто самый странный в этой деревеньке, то скажу — все! Ну, разве что дети да подростки возраста Соя, ведут себя как и положено: носятся, дерутся, играют. Правда, подростки иногда вдруг застывают, растеряв всякую веселость. Постоят пару мгновений, глядя в никуда, потом словно в себя придут, и дальше играть. Взрослые же постоянно ходят с натянутыми улыбками, а стоит увидать хоть издалека старосту, принимаются едва ли не петь, как им хорошо в деревни живется.
Ассасин вдруг прервал рассказ, подошел к окну и тихо, отодвинув задвижку, аккуратно отворил ставень. Любопытная луна заглянула в комнату, разлив холодный свет ровным квадратиком по половицам.
— Раздражают закрытые окна, — пояснил наемник, удивленно посмотревшему на него, Ханару. — Так, на чем я прервался?
— На счастье, — подсказал маг.
— Да уж. Счастья столько, что не знают куда девать. С радостью бы совсем от такого счастья избавились, да желающих забрать, что-то нет. В каждом доме, ну кроме дома старосты, ютятся по несколько семей, так что глава деревни не врал, говоря, что наш гостеприимный хозяин и его внук живут по барски.
Пока ассасин излагал свои наблюдения, Ханар достал из сумки стопку листов пергамента, аккуратно разделил каждый листок на четыре части и принялся выводить руны в окружении геометрических фигур и непонятных закорючек.
— В деревне пятнадцать дворов, около ста человек, включая стариков и грудничков. Из прочей живности: кошки, собаки, куры, козы и коровы, а так же тараканы по углам, в огромном количестве, — закончил отчет Крим.
— Что ж им новое жилье не построить? Лес же рядом, и сейчас не зима, — спросила Лета.
У Ханара возник тот же вопрос, так что он высказал его Криму, тот усмехнулся:
— Попытки строить были. Скорей всего по весне, начали несколько срубов, да так и не завершили. Что там случилось, сказать затрудняюсь, может из своих кто помог, может сами вспыхнули, но их обгорелые остатки уже оплел вьюнок.
— И туда стоит сходить, — тихо, словно для себя, проговорил Ханар. — Сейчас этот неугомонный мальчишка прекратит вертеться, уснет, наконец, и мы пойдем. Держи пока, — и протянул ассасину половину исписанных листов, — постарайся разложить по деревне, так что бы не особо бросались в глаза, и находились поближе к домам.
Прошло пять минут, десять, а Сой все не спал. Маг не выдержал, и прошептал «Сонное заклятье», то же, которым днем усыпил кошку. Как и обещал наемник Лете, к вечеру кровь хроу полностью распалась, и магия чародея разблокировалась, приятным теплом разлившись внутри. Так что вскоре не только мальчишка затих, но и старик Мирхей, страдавший бессонницей уже не первый год, заснул крепче человека с кристально чистой совестью.
Ханар закинул сумку на плечо, ассасин закрыл повязкой низ лица, вновь изменился, став таким, как был в лесу, а Лета просто встала и отряхнула подол платья. Их маленький отряд был готов к выходу.