Чтение онлайн

Троцкий привлекал в свое ведомство все новых сотрудников. К январю 1918 года штат наркомата составлял около двухсот человек. Были образованы отделы сношений со странами Запада, Востока, экономический и правовой отделы, отделы виз, военнопленных, денежных ссуд и переводов (для помощи в возвращении на родину), отдел печати, хозяйственный отдел, а затем и отдел дипкурьеров. [500]

Сам нарком то ли по своей воле, то ли по просьбе иностранных дипломатов время от времени принимал зарубежных представителей, в большинстве случаев производя на них относительно благоприятное впечатление.

Первым из иностранных официальных лиц посетил Троцкого начальник американской военной миссии генерал Джэдсон. Встреча состоялась 18 ноября 1917 года и носила толерантный характер. Генерал предупредил, что не имеет возможности говорить от имени правительства США, так как признание советской власти не произошло, но явился, чтобы завязать отношения. Троцкий разъяснил политику правительства Ленина «в деле борьбы за общий мир».

Нарком требовал полной гласности всех переговоров. Джэдсон, в свою очередь, сказал: «Время протестов и угроз по адресу Советской власти прошло, если вообще это время существовало». [501] Эту беседу Троцкий прокомментировал так: «Но известно, что одна ласточка, даже в чине генерала, не делает весны», [502] — имея в виду, что вскоре европейские страны и США начали активную помощь врагам Советов в ходе Гражданской войны.

Нельзя забывать, однако, что именно правительство Ленина и лично Троцкий были главными инициаторами резкого ухудшения отношений со странами Антанты. Обращаясь к народам этих стран через головы правительств, они призывали начать революцию, а затем заключили сепаратный мир с центральными державами, то есть дали возможность Германии сосредоточить военные усилия на Западном театре военных действий.

Такое ухудшение отношений проявилось уже в декабре 1917 года. Вначале состоялось свидание Троцкого с французским послом Жозефом Нулансом, который, как Троцкий пишет, «склонился к режиму колючей проволоки». Вскоре произошло «отнюдь не дружественное объяснение» с начальником французской военной миссии генералом Нисселем, которому Троцкий даже предложил покинуть Смольный. Затем вспыхнул конфликт в связи с тем, что французское информационное бюро стало публиковать данные, неугодные большевистской власти. По требованию Троцкого бюро было закрыто. [503]

Одновременно с этим Троцкий делал попытки предотвратить распад Российского государства. Хотя большевики провозгласили лозунг самоопределения наций вплоть до образования самостоятельных государств, но использовали его как уловку с целью прикрыть реальный курс власти, становившейся на позиции «государственничества».

Положение Троцкого в этих условиях было особенно чувствительным. С одной стороны, он был автором концепции перманентной революции и должен был выступать отнюдь не за отделение от России государств, а, наоборот, за объединение под советскими лозунгами все новых стран, исходя из его идеи создания социалистических Соединенных Штатов Европы. С другой стороны, положение наркома требовало дипломатических ухищрений и своеобразного политеса в проведении политики, которая оказывалась в итоге попросту великодержавной и агрессивной.

Первым испытанием стали взаимоотношения с Украиной. В этой важнейшей части бывшей Российской империи к осени 1917 года созрело мощное национально-освободительное движение, во главе которого стояли национальные партии, в основном тяготевшие к умеренно-социалистическим установкам. Еще в марте 1917 года в Киеве была образована Украинская Центральная рада, которая затем превратилась в фактический парламент, провозгласивший создание Украинской народной республики (УHP).

Эта ситуация не устраивала Ленина, Троцкого и других большевистских лидеров не только потому, что Украина отделилась от России, но и вследствие того, что во главе УНР встали «реформисты», причем «националистической ориентации». В декабре 1917 года в Харькове большевики созвали Всеукраинский съезд Советов, провозгласивший Советскую республику. Было начато наступление на Киев, захваченный накануне Нового года, а Центральная рада эвакуировалась в Житомир.

На протяжении двух месяцев, когда развивался конфликт с Центральной радой, Троцкий как нарком иностранных дел прилагал усилия, чтобы под видом признания права на самоопределение Украины подготовить ее аннексию. 4 декабря Раде было направлено послание Совнаркома, написанное совместно

Троцким и Лениным. [504] Формально признавая УНР независимым государством, они в то же время обвиняли Раду в проведении «двусмысленной буржуазной политики», выражавшейся, в частности, в непризнании советской власти на Украине! Это поистине анекдотическое обвинение, означавшее сочетание формального признания с требованием капитуляции, дополнялось другими, столь же нелепыми: украинским властям предъявлялись претензии, что они разоружают советские войска, поддерживают белогвардейские заговоры, отзывают с фронтов украинские части в пределы республики. Перед Радой ставились ультимативные требования, невыполнение которых вело к «состоянию открытой войны против Советской власти в России и на Украине». [505]

Рада дала немедленный ответ, обещая уладить конфликт миром при условии невмешательства Совнаркома России в дела УНР, удовлетворения требования об украинизации ряда воинских частей и вывода их с других фронтов в пределы Украины, разрешения вопросов, связанных с заключением мира, при участии республики. [506]

Учитывая крайнюю нестабильность положения советского правительства, Троцкий с согласия Ленина пошел на уступки, ответив, что «действительным предметом конфликта является только поддержка Радой буржуазной кадетско-калединской контрреволюции». Отказ от таковой означал бы возможность достижения соглашения с Радой. [507] Это заявление было, однако, маскировкой подготовлявшегося наступления на Киев.

Наряду с этими внешнеполитическими делами с первых недель пребывания на должности наркома Троцкий уделял основное внимание проблеме выхода России из войны, то есть реализации лозунга, который был одним из главных, обеспечивших приход большевиков к власти. Развитие событий в этом направлении привело к первому серьезному кризису большевистской власти, и Троцкий оказался в центре этого кризиса.

Представители новой власти, прежде всего Ленин и Троцкий, отлично понимали, что Россия не в состоянии продолжать участие в мировой войне. При разложившейся в ходе революционных событий армии жизненно важно было как можно скорее добиться выхода из войны. В то же время лозунг, требующий мира без аннексий и контрибуций, был обращен не к правительствам воюющих стран — явно неприемлемый для них, — а к крайне уставшему от войны населению. Цель состояла в том, чтобы попытаться революционизировать массы, обеспечить их поддержку «социалистическим» преобразованиям, которые якобы намечались в России, и тем самым закрепить свою власть.

Внешнеполитический курс большевистского правительства в первые месяцы его существования в основном соответствовал концепции перманентной революции. Большевики не рассчитывали сохранить власть надолго в условиях изоляции от внешних событий. Их главной задачей было попытаться развязать выступления низов в Европе, превратить их в вооруженные бунты. Только в случае европейской революции Ленин и Троцкий надеялись сохранить власть. В то же время Троцкий не придавал своим предложениям прямо ультимативного характера: в противном случае западные державы могли просто отказаться вести переговоры о мире, жизненно важном для России. [508]