Чтение онлайн

Думы в таком ключе добили Лену окончательно. Едва оказавшись дома, она решительно, едва скинув шлёпки, двинулась на кухню, к холодильнику, схватила бутылку вина, штопор, стуча пятками, направилась к спальне, сдерживая рвущиеся из груди всхлипы. Достала ноутбук, пролистала папку с мелодраммами...

"Держись, держись. Ещё немного."

Двойной клик, пробка - вон из стеклянного горлышка, подушку прижать к груди покрепче - всё, можно расслабиться. Можно рыдать, никто ничего не узнает. Никто не увидит. Через пару часов заснуть, утром снова проснуться сильной и уверенной...

Волосы пахли чужим шампунем, кожа горела там, где её касались неуверенно пальцы Кирилла. Забыть оказалось сложнее, чем думала Лена: за окном совсем рассвело, более того, солнце уже ползло к закату, а спать всё ещё не хотелось. Вино давно закончилось, в ход пошёл найденный под кроватью коньяк. В глазах плыло от лиц актёров, старательно изображавших страдания на мониторе, в голове набатом гудели жуткие предположения: влюбилась? Так вот оно как бывает?..

– Я давно хотел сказать... я люблю тебя, Мэри, - герой-любовник, трагически сжимая в руках сирый букетик блёклых цветочков, примостил их на могиле этой самой Мэри, и Лена снова взвыла, едва успев успокоиться.

Мэри ей не было жалко. Вот себя - да.

Девушка, закусив губу от досады, захлопнула ноутбук. В повисшей тишине собственные всхлипы казались особенно жуткими и горестными.

В дверь вежливо, но громко постучали: возможно, стучали не в первый раз. Отбросив в сторону опустевшую бутылку из-под коньяка, Лена, пошатываясь, двинулась в прихожую. Запнулась о раскиданные у дверей шлёпки, упала, выругалась, кое-как дотянулась до ручки двери, на ходу придумывая, куда послать незваного гостя, да так, чтобы позаковыристее...

А потом кто-то подхватил её на руки и бережно отбуксировал назад в спальню.

Часть четвёртая

– Три часа ровно, - монотонно и до неприличия громко проговорили электронные часы бесстрастным женским голосом.

Лена заворочалась; голова загудела, во рту проснулся похмельный тухлый привкус. Открыла глаза: в комнате темно, не считая лунного света, невероятным образом пробившегося сквозь плотную застройку коттеджного посёлка. Мягкая подушка казалась уже на редкость неудобной, будто кто-то подсыпал в неизменный холофайбер гравия с одной из садовых дорожек, криво очерчивавших Ленкино летнее пристанище. Нужно было заставить себя подняться и донести непослушное тело до душа. И надеяться, что воду всё-таки включили.

Она резко села на кровати. В голове искрами взорвалось понимание...

Это не её часы. Более того, она прекрасно знает, чьи они.

"Какого... какого чёрта ему тут надо?.."

Поднявшись с кровати и плотнее запахнув халат, висевший на плечах прямо поверх маечки и шортиков, Лена двинулась к двери. Мысленно девушка уже подбирала гневную тираду, какую планировала выдать своему неожиданно нарисовавшемуся начальнику-женатику. Заявить, что не готов оставить семью, а потом, вот так вовремя, явиться посреди отпуска? Не иначе, решил вызвать на работу пораньше. С него станется.

Неверными шагами, щурясь в темноте, Лена прошаркала по коридору, но застыла на пороге кухни. Дмитрий определённо пьянствовал - крепкий запах спиртного вызывал у Лены тошноту, более того, мужчина определённо пил не один. Чужой, отдалённо знакомый запах витал в домике. К нему примешивался ещё один. Ставший почти родным, терпко-пряный запах запретного помешательства, ставшего причиной её давешней сольной пьянки.

–

Ну, вздрогнем, - изрёк Дмитрий. Послышался звон рюмок, столкнувшихся в тосте. Коротко опрокинув в себя спиртное, мужчина смачно, с хрустом закусил огурчиком и обернулся к входящей в комнату девушке, расплываясь в улыбке.
– Ленусик, ты как?

За столом с улыбающимся и не вполне трезвым женатиком сидел не менее довольный жизнью вчерашний Михаил... со своим сыном. Всё таким же прекрасным и снова в дрова пьяным.

– Не так хорошо, как ты, - мрачно парировала Лена, стараясь смотреть только на бывшего.
– Чего тут забыл?

– Мириться приехал. Садись к нам, а?

"Само дружелюбие. Улыбается, скотина."

– Нет, как-нибудь...

– Мы тебе кефирчика принесли, - девушка подняла глаза. Кирилл смотрел на неё вполне благосклонно, но где-то в глубине зеленоватых радужек, подсвеченных настольным торшером, почудилась обида.

Лена уверенно отрицательно замотала головой. Перед глазами поплыло и заплясало.

– Вы знакомы?
– Дмитрий обернулся к собутыльникам, потом снова к девушке, расплылся в широченной улыбке.
– Как хорошо! Надо будет позвать вас на свадьбу...

– К-какую ещё...
– пол медленно уходил из-под ног. Рука нервно скользнула по косяку, пальцы до боли сжали лакированное дерево.
– Что ты несёшь?..

Дмитрий поднялся с насиженного табурета и галантно позволил Лене опереться о своё плечо, приобнял за талию.

– Я подал на развод, как ты и хотела. Вот, сидим, обмываем...

Захотелось разрыдаться. В голове заныло, завыло, сердце сжалось, взгляд сам собой вернулся к лицу Кирилла, которому этой сцены видеть было нельзя. Но он видел, и смотрел на Лену с той же болью и обидой. Но - всего несколько мгновений.

– Мы это...
– Миха смачно икнул, хихикнул и продолжил.
– Пойдём, наверное. Да, Кирюх?

Мальчишка строго кивнул и поднялся со своего места, чтобы помочь отцу выбраться из-за стола. Короткого момента свободы от его больного взгляда Лене хватило, чтобы отшатнуться от Димы и невероятно быстро для своего состояния дошаркать до санузла. Захлопнула дверь, сползла по стене на пол, закрыла голову руками, будто Кирилл не смотрел на неё, а убить обещал, ногами запинать.

"Лучше бы запинал. Лучше бы..."

Ни спиртное, ни мелодраммы не помогли. Лене хотелось выть в голос, пока гости, негромко переговариваясь со свалившимся на голову бывшим-уже-разведёнкой, шаркали надеваемой обувью. За ними захлопнулась дверь... и Ленку наконец-то прорвало.

Чувство вины? Нет. Обида? Снова мимо. Похоть? Если бы!.. Она поняла, что втрескалась, возможно, впервые в жизни её привязанность к кому-то не ограничивалась планами на будущее и постелью. Ей захотелось выскочить из дома, вот так, в помятом, нечёсаном виде, повиснуть у мальчишки - у ребёнка!
– на шее, разрыдаться, пообещать любить, пока ему это не надоест, и даже больше, даже дольше!.. Но она поняла - не бывать этому. Любовь живёт три года максимум... и её три года начались вчера. Потерпеть осталось совсем чуть-чуть.