Лето любви
Шрифт:
— Знаешь, Стэйси, ты мне очень нравишься! — заявила она великодушно. — И… я бы хотела пригласить тебя на свадьбу.
— Ка… Какую свадьбу? — пролепетала собеседница слабым голосом. Не то чтобы Стэйси не догадывалась, просто хотела услышать приговор собственными ушами.
— На мою с Марком, конечно!
— Обязательно приду…
Стэйси теребила носовой платок, который собиралась положить в сумочку, чувствуя, что этими уверенными словами Шэрон Кингсберри разбила ее жизнь в пух и прах.
После памятного разговора девушка не слишком часто встречала
Девушка постоянно старалась загружать себя работой, чтобы не думать о Марке и Шэрон, но теперь, когда в Сорренто был Джереми, после полудня дел не оставалось. В один из таких дней до Стэйси вдруг дошло, что летние деньки неумолимо тают и скоро у нее не будет возможности наслаждаться спокойствием пустынного пляжа для персонала. И мисс Робертс твердо решила не упускать больше ни одного свободного часа. Фэрроу полностью согласился с такой постановкой вопроса. В последнее время он стал веселым и бодрым, а его шутки всегда приходились к месту. И если бы в его глазах не витала какая-то особенная мечтательность, Стэйси бы даже подумала, что вернулся прежний Джереми и все, что между ними было…
Только теперь для нее прошлое не имело значения, даже если бы все оставалось по-прежнему, подавленно подумала девушка. Благодаря шоколадным глазам и сдержанной улыбке Марка Лоуфорда для Стэйси Робертс многое теперь не будет по-прежнему.
Однажды, когда Стэйси почти заснула в пустынном раю пляжа, она вдруг почувствовала, что кто-то склонился над ней. Девушка улыбнулась, не открывая глаз, думая, что это Джереми вернулся пораньше. Но когда она все же приподняла ресницы, сон тут же улетучился.
— Тони! — Она быстро села. — Ты… ты что тут делаешь?
— Наслаждаюсь созерцанием тебя на пляже. — Его черные глаза нахально разглядывали ее тело.
— Как ты сюда попал? — Стэйси задала этот вопрос, только чтобы поддержать беседу, хотя и так было видно, как этот парень тут очутился. Антонио был весь мокрый, а за спиной виднелся акваланг.
Он, вероятно, понял, что вопрос был формальностью, и равнодушно пожал плечами. На красивых губах бывшего гитариста играла наглая усмешка, а в глазах мелькали недобрые искорки.
Девушка почувствовала, как испуганно забилось сердце. Ведь с той ужасной ночи в пещере она ни разу не видела Тони.
— А знаешь, ведь ты стоила мне работы, — произнес парень почти равнодушно. Почти.
Стэйси судорожно сглотнула.
— Боюсь, я и правда немного в этом виновата, — признала она, затем, слегка повысив голос, продолжила: — Но только не в твоем отвратительном поведении в пещерах. Ты неверно меня понял.
— Что ж, в следующий раз я постараюсь понять тебя правильно, — усмехнулся он. — Идет?
— На твоем месте я бы не надеялась на следующий раз.
Может быть, Тони, конечно, и шутил, только что-то в его голосе здорово пугало девушку. Она постаралась выдержать как можно дольше его пристальный, немного
насмешливый взгляд, а затем равнодушно воззрилась на море. Ее сердце гулко колотилось, и, казалось, его стук отчетливо раздается на пустынном пляже. К счастью, со стороны утеса послышался радостный возглас Джереми:— Тони! Ах ты, старый черт! Ты чего это так быстро вернулся?
Для Стэйси появление Джереми еще никогда не казалось таким долгожданным, как теперь. Приятель семенил по горячему песку, сжимая в обеих руках по бутылочке охлажденного апельсинового сока, а на его загорелом лице играла привычная мальчишеская усмешка.
Гитарист медленно расплылся в ответной улыбке.
— Вплавь, — хмыкнул он. — Плыл день и ночь.
— Уже нашел работу?
— Такой, как тут, мне уже не обломится. — Тони с сожалением пожал плечами.
— Что, не хватает рекомендаций от хозяина «Палаццо»? — подтрунивал Фэрроу, усаживаясь на корточки и роясь в сумке.
После обмена взаимными насмешками Антонио невозмутимо заметил:
— В конце летнего сезона уже поздно искать работу.
— Это точно! — согласился Джереми, доставая из сумки открывалку и ловко вскрывая бутылочки. Разливая сок по стаканам, он бодрым голосом добавил: — Прости, приятель, что не предлагаю, но мы не ждали гостей.
Затем коллега передал девушке ее стакан, отпил часть из своего и снова воззрился на Тони.
— И что же ты собираешься делать? — спросил он наконец, имея в виду работу.
Гитарист пальцами вычерчивал замысловатые фигуры на песке.
— Я хочу переехать, — медленно произнес он. — Может, подамся в Венецию, говорят там много туристов и неплохо платят.
— Да, возможно, это и неплохая идея, — со знанием дела кивнул приятель, а затем, заметив, что Стэйси не принимает участия в разговоре, повернулся к ней с шутливой фразой: — Не спи — замерзнешь! — и снова вернулся к разговору с Тони.
— Тогда не забудь с нами попрощаться, когда соберешься уезжать.
Антонио ослепительно улыбнулся и, взглянув в глаза девушке, медленно проговорил:
— Не забуду… Мне нравится тут играть, так что я задержусь в Сорренто до тех пор, пока мои друзья не разъедутся.
Джереми с трудом поднялся со своей подстилки, когда Тони начал собираться. Он небрежно бросил:
— Arrivederci! [11]
Стэйси Робертс демонстративно смотрела в другую сторону до тех пор, пока гитарист не вошел в воду.
11
До свидания! (ит.)
Когда темноволосая голова исчезла из виду, Фэрроу улегся на бок и, опершись на локоть, иронично произнес:
— Нечего сказать, ты просто заговорила нас до смерти.
Девушка слегка улыбнулась.
— Я не была с ним настолько дружна, как ты, — уклончиво проговорила она.
Джереми посмотрел на девушку внимательно и усмехнулся:
— В Тони есть что-то такое… Женщины или любят его, или ненавидят, но никогда не остаются равнодушными…
— Не знаю, я не замечала, — ответила девушка, пожимая плечами. — Но мне больше нравится, когда он уходит, чем когда объявляется.