Лети на свет
Шрифт:
К кладовке мы подкрались на цыпочках. Совершенно зря крались, кстати. Судя по стонам и ритмичному скрежету чего-то там по полу, нас бы не услышали, даже если бы мы топали как стадо бизонов.
Телефоны мы Джеем вытащили одновременно, не сговариваясь. Не то чтобы
И, распахнув дверь кладовки, тут же сфоткали открывшуюся красоту.
— Упс…
— Джей, твою мать!
— Прости, Сай…
— Нэнси? Упс…
— Лиз, это совсем не то…
Захлопнуть дверь я догадалась первой. Потому что я-то знаю… да… вот буквально час назад…
От ржача мы с Джеем стекли по стеночке на пол. И даже сердитое сопение из-за двери кладовки нас не усовестило и не остановило. А когда, минуту спустя, на звуки ржача выглянул Сай — не знающий, то ли ему дать другу в морду, то ли поржать за компанию — Джей молча протянул ему свой телефон. Мол, сам сотри, не нужен мне твой компромат.
— Да иди ты. Придурок!
— Ага, уже иду. Иду-иду! — постанывая от избытка ржача в организме, Джей поднялся сам и подал руку мне.
— Вот и иди, — фыркнул Сай, хрюкнул и закрылся в кладовке. Штаны застегивать. Или продолжать. Джей бы точно продолжил, предварительно подперев дверь шваброй.
Мы и пошли. Побежали. Потому что Бизон сказал «ну-ну» — Бизон сделал «ну-ну». Ага. Ружжо и тарелочки свидетельствуют.
— Я знаю. Еще одна кладовка в
галерее! Как я могла забыть!— Ну Мак, ну хитрая задница!
Разумеется, хитрую задницу Мака мы сфоткали, и Джей снова получил от Камиллы в лоб, но снова не раскаялся. Это у них с детства, не лечится.
И вообще, свадьба удалась.
А дальше…
Дальше была первая брачная ночь с рейтингом «столько не живут», премьера рок-оперы и еще много всякого интересного.
И на этом я могла бы написать слово «конец», но…
Наутро после свадьбы под дверью нашей спальни что-то заскулило. Это что-то оказалось щенком в корзинке. Мелким совсем, не больше трех недель, тощим, голенастым и неуклюжим, с мокрым розовым носом и бесконечным розовым языком, которым оно облизало все, до чего дотянулось.
— Ой, какая прелесть! Это борзая, да?
— Борзая, — кивнул Джей, вынимая из-под корзинки кожаную папку с собачьими документами. — Дочь Олоферна Шестого и Юдифи Третьей. Звать… ага, вот тут написано. Звать Иродиада Первая…
Я немножко икнула. Эти англичане! Так назвать собак!
— А что там за записка на покрывале? Вот эта!
«Твой ход, сын», — гласила записка, подписанная одной буквой «R».
Я не поняла, что это значит. А Джей… Джей покраснел. Назвал кого-то старым интриганом и шантажистом, вернул щенка в корзинку — и обнял меня. Крепко-крепко. Так что я забыла обо всем на свете, кроме моего Бизона и счастья, которое мы таки нашли на конце радуги.