Лететь выше всех
Шрифт:
– Медаль за отвагу? Непременно ее поздравлю. А за что?
– Она служила приманкой для насильника. Мы не знали, что у него есть нож – огромный грязный резак. Он подмял под себя Джонс и собирался перерезать ей горло, но она вывернулась, наступила ему на запястье и отшвырнула нож, а потом навалилась мерзавцу на грудь, надела наручники на руки и на ноги и выложила ему все, что о нем думает. Бедняга! Когда подоспел патруль, он бросился умолять их поскорее определить его в какую-нибудь безопасную камеру. Отличная работа! Ему повезло, что она дама сдержанная, а то могла бы запросто
– Конечно, только вряд ли это поможет. – Фрина отхлебнула чай и поставила чашку на стол. Она извлекла из большого конверта письмо похитителей.
– Вы хотите, чтобы я этим занялся? – покорно спросил детектив-инспектор. – Что ж, я и не предполагал, что вы пришли просто навестить меня и выпить чашечку полицейского чая.
– Верно. Когда мы с вами вместе распутывали то кокаиновое дельце, вы сказали, что иногда возможно обнаружить отпечатки пальцев на бумаге. Не могли бы вы отдать на экспертизу вот это? А потом проверить, не числятся ли эти отпечатки в вашей картотеке.
– Пожалуй, могу. А что это за письмо?
– Требование выкупа. И еще. Большой черный автомобиль, возможно «Бентли». Можете вы назвать имя владельца, если мне известна большая часть номера?
– Насколько большая часть?
– Первые две цифры и две буквы.
– Да, это возможно. Вы хотите, чтобы я и это узнал?
– Я вас очень об этом прошу и могу подсказать разгадку убийства Макнотона.
– У нас уже есть версия.
– Я говорю о настоящей разгадке, к которой добавлю еще шайку похитителей, – предложила Фрина.
Робинсон подался вперед.
– Похищения трудно расследовать, обычно жертва погибает. Если вы это допустите, то бросите тень на мое имя, и я лично привлеку вас к ответственности за вмешательство в ход полицейского расследования. Вам ведь это известно?
– Да, Джек.
– Потерпевшие подали заявление в полицию?
– Нет.
– Выходит, об этом знаем только вы и я?
– Да.
– И вы уверены, что сможете найти эту шайку и аккуратно обделать дельце?
– Они будут доставлены к вашему порогу заботливо упакованные в оберточную бумагу.
– Но вам нужна моя помощь?
– Да, если вы будете настолько любезны.
– Хорошо, теперь все ясно. Я полагаюсь на вас, мисс Фишер. Могу я быть вам еще чем-нибудь полезен?
– Пока нет.
– Ладно. Если вы хотите перекинуться парой фраз с Джонс, то найдете ее на приеме задержанных, она дежурит там эту неделю. Дайте мне один час. Если отпечатки есть у нас в картотеке, я их найду, – пообещал Джек.
Фрина пожала ему руку и отправилась на поиски Джонс.
Она застала эту невысокую крепкую женщину за пререканиями с арестованным.
– Говорю вам, у меня было десять фунтов, когда меня сцапали. Эти вороватые копы меня обчистили! – орал косоглазый джентльмен.
Но Джонс была тертый калач, на нее
кричали типчики и почище, так что она даже бровью не повела.– Это все, что было в ваших карманах, господин Мерфи.
– Да вот же они, – сказала Фрина, извлекая десятифунтовую купюру из грязного жилетного кармана. – Впредь будьте повнимательнее.
Господин Мерфи поблагодарил ее, пробурчав какую-то пьяную невнятицу, и откланялся. Джонс улыбнулась.
– Здравствуйте, мисс Фишер. А вы отлично провели старину Теорию. Вот если бы вам удалось утереть нос старому придурку! Знаете, что он мне заявил?
– Да, Джек Робинсон рассказал мне. Возмутительно. Не могли бы вы отлучиться и выпить со мной что-нибудь?
– Если вы подождете. Мое дежурство заканчивается через десять минут.
– Тогда я пока поищу дамскую комнату. Что-то этот полицейский чай не пошел мне на пользу.
– Да он никому не идет на пользу. Все жалуются.
Когда Фрина вновь встретилась с констеблем Джонс, та уже рассталась с формой, которая была призвана скрывать все опасные прелести женской фигуры, и оказалась вполне хорошенькой. У нее были курчавые волосы, которые она безжалостно прятала под форменную фуражку. Джонс повела Фрину в кофейню и заказала черный кофе.
– Днем никак не заснешь, а я так вымоталась, что глаза сами собой слипаются. Слава Богу, завтра я выхожу в другую смену.
– Я наслышана о вашей награде, поздравляю, – сказала Фрина, делая большой глоток кофе, чтобы смыть вкус чая.
– Спасибо, но я ее на самом деле совсем не заслужила. Никакая это была не отвага. Просто подонок вывел меня из себя. Хорошо еще, что я сначала отбросила куда подальше этот нож, а то бы запросто могла его изувечить. Что вряд ли пошло бы на пользу моей карьере. А теперь расскажите мне о Теории. Я знаю его версию произошедшего. Вы думаете, что сможете ее опровергнуть?
– Да. Пока я не могу это доказать. Но Билл Макнотон точно невиновен.
– Вы произвели впечатление на Бентона, хоть он и считает, что женщины ему в подметки не годятся. Вы вывели его из равновесия. Он велел двум экспертам еще раз осмотреть орудие убийства. Надеюсь, вам удастся доказать, что он ошибся.
– Без сомнения.
– Что ж, мне пора идти. Спасибо за кофе, если вам потребуется помощь, позвоните мне. Буду рада помочь, – произнесла констебль Джонс.
После этого Фрина отправилась побродить по Художественной галерее. Вернувшись, она обнаружила записку от Джека, приколотую к его столу.
«Дорогая мисс Фишер, мы обнаружили на письме три вида неизвестных отпечатков пальцев. Одни из них удалось обнаружить в нашей картотеке, они принадлежат Сиднею Брейшоу, обвиняемому в растлении малолетних, которого мы бы очень хотели допросить. Если вы поймаете его, то прольете бальзам на сердце нашего начальника (если оно у него вообще есть). Единственный черный «Бентли» с такими номерными знаками принадлежит Энтони Майклу Герберту, проживающему в доме 342 по Белл-стрит в Престоне. На него в картотеке ничего нет. Надеюсь, эти сведения вам пригодятся. Действуйте крайне осторожно. Джек».