Чтение онлайн

Клаус, вежливо отказавшись от предложения, молча прошёл к столу и сел на стул напротив доктора. Мистер Пол странно поглядывал на него, явно волнуясь.

Они сидели с минуту, не двигаясь и не говоря, пока учитель не взял инициативу в свои крылья:

– Вы сказали, что ждали меня, мистер Пол? Зачем?

– Что? А, да! Да, ждал, – взволнованно ответил доктор. – Видите ли, мистер Чаплин, тут произошла ужасная ошибка… Пришли новые результаты вашего обследования.

– Результаты обследования? Я думал вы мне уже поставили диагноз.

– Да, поставил, и он был точным,

но…

– Но?

Мистер Пол снял очки со своего клюва и аккуратно положил перед собой. Он сгорал от волнения.

– Но тот аппарат, которым мы вас проверили, оказался бракованным, – договорил доктор. – Нам прислали новую модель, и… я снова проверил ваши анализы.

– И что?

– Оказалось, что вы серьёзно больны, мистер Чаплин.

– На сколько серьёзно?

Мистер Пол грустно поник головой.

– Медицина в вашем случае бессильна, – едва слышно ответил он. – Мне очень жаль.

Клаус отвёл взгляд к окну, за которым солнце уже подходило к горизонту, уступая место звёздам и луне.

– Что же тогда получается – я умру?

В ответ учитель получил только вздох, полный печали.

– Мне очень жаль. Но ваши лёгкие вряд ли протянут больше месяца. Можете остаться у нас, получите профессиональный уход. Похороны оплатит больница. Большего я предложить вам не могу. Простите…

Чаплин громко сглотнул. Лапы едва держали его, а крылья перестали слушаться.

– Ладно, я, наверное, пойду домой, – сказал он дрожащим голосом, вставая со стула. – Спасибо, мистер Пол. До свидания.

Клаус вышел из больницы, разбитый и угнетённый.

Он шёл по освещённым улицам города, полностью отдавшись мыслям, пока не уткнулся клювом в дверь своего иглу.

Дома учитель даже не стал раздеваться, а сразу лёг на кровать и уставился в потолок, с трудом осознавая, что может вот так просто умереть.

Он закрыл глаза и, на удивление, очень быстро уснул. Отведённое ему время пошло с этой самой секунды.

Свои выходные Клаус провёл отдавшись меланхолии. Он не выходил из дома, не открывал двери почтальонам, а только молча глядел в окно, сидя в ободранном кресле Джека.

Одиночество поглощало его, подкармливало ту печаль, что глубоко таилась в сердце. Дальнейшая жизнь перестала иметь какой-либо смысл. Зачем что-то делать, куда-то идти, если скоро всё бесследно пропадёт?

“Я думал, что мне уготовано большее.” – размышлял Клаус, сжимая маленький красный камушек в крыле. – “Я считал свою жизнь особенной, а, в итоге, погибну, как мои родители – всеми забытый. Неужели, в этом и был мой смысл жизни: оставить после себя пустое место, чтобы потомки оглядывались на него и понимали, как жить не нужно?”

Наступил день выставки. Чаплин, не сомкнув за всю ночь глаз, пошёл одеваться. Когда он увидел себя в зеркале старого, облезлого шкафа, то невольно сморщил глаза. Перья на макушке были взъерошены, клюв вымазан в какой-то грязи, тело исхудало, а лапы и крылья безостановочно дрожали.

Клауса охватило сострадание к самому себе так сильно, что захотелось кинуть монетку своему отражению, лишь бы оно стало

немного счастливее.

Неряшливо застегнув пуговицы на пальто и не позавтракав, мистер Чаплин пошёл в школу. Смотря на утреннее, свежее небо, ему снова стало грустно.

“А я и не замечал всей этой красоты раньше.” – говорил он мысленно. – “Куда я смотрел, о чём думал каждый день, идя на работу? Так это нечестно! Почему только лишаясь, можно начать ценить истинное?”

Клаус присоединился к потоку рабочей силы и потёк вместе с ним по улицам города. Когда-то он усмехался над этой вечно спешащей толпой, глядя на неё из окна. А сейчас сам шёл в ней, такой же серый, угрюмый и запуганный, как каждый, ставший её частью.

Зайдя в школу, Клаус пошёл в свой тихий, пустой кабинет, где стал ждать начало выставки. Занятий у него не было, поэтому остаток времени учитель решил провести наедине с собой, размышляя и вспоминая.

Он достал из кармана пальто красный камушек, который носил с собой с того самого рокового дня, когда определился пилот самолёта, и закрыл глаза.

“Интересно, что будет в конце?” – спрашивал сам себя Клаус. – “Такая же темнота, как сейчас? Жаркий ад? Тихий рай? Неизвестность пугает меня. Ненавижу её. Побыстрее бы это всё закончилось, побыстрее бы я встретился с этой неизвестностью лицом к лицу, чтобы больше не мучаться.”

С началом пятого урока, он неохотно оторвался от своих мыслей и вяло побрёл к спортивному залу, где уже столпились учащиеся. Учителю удалось отыскать в этом пингвиньем хаосе мистера Дарвина, который находился совсем недалеко от него.

Заместитель стоял вместе с остальными членами жюри и о чём-то весело болтал с ними. Завидев Чаплина, он встряхнулся и, горячо поприветствовав, представил его коллегам.

Клаус не запомнил ни одного имени, которое прозвучало из клюва мистера Дарвина. Он разучился заводить знакомства.

Учитель долго стоял рядом с ними и, заскучав, стал осматривать стенды учащихся. Чертежи, рисунки, модели были сделаны крайне безалаберно и только изредка на глаза попадалось что-то среднее, даже не хорошее.

“На что я трачу свои последние дни?” – думал он. – “Прихожу в школу, чтобы посмотреть на плохо склеенные картонные подделки. Ниже падать некуда, Клаус. Если кто и достиг дна, так это ты.”

– Директор будет здесь с минуты на минуту, – неожиданно сказал мистер Дарвин, словно ответил на чей-то вопрос. – Надеюсь, в этом году всё пройдёт гладко. Верно, Клаус?

Чаплин молча кивнул и продолжил бездумно блуждать пустым взглядом по стендам, не придавая ни одному из них особого значения.

Прошло достаточно много времени прежде, чем директор, миссис Дана, появилась в спортивном зале.

Она надменно косилась на учеников, стоящих перед стендами, пока шла к жюри. Миссис Дана подала каждому из педагогов крыло, чтобы те могли поприветствовать её величество.

– Миссис Дана, мы очень рады видеть вас… – начал говорить её заместитель, но тут же был перебит ею:

– Избавьте меня от этих формальностей, мистер Дарвин! Давайте уже начнём эту выставку, а то у меня есть дела и по важнее, знаете ли.