Летающие колдуны
Шрифт:
Разве что Тила упадет замертво в дверях шлюза… Тогда уже не надо будет проводить анализы.
Открылись наружные двери шлюза.
Автоматика в тот же момент отключила искусственную гравитацию, и Тила рухнула головой вниз. В последнее мгновение ей удалось схватиться вытянутой рукой за край люка. Она перевернулась на 180 градусов и упала не на голову, а на противоположную часть тела.
Луи молниеносно надел скафандр, застегнул его и накинул шлем. А Тила медленно поднималась на ноги, потирая ушибленное место. О, чудо, она все еще была жива!
Луи бросился в шлюз. Он не стал определять запас
В последний момент он вспомнил, в каком положении находится корабль, схватился за край выходного отверстия и спрыгнул.
Ноги моментально соскользнули, и Луи оказался лежащим на спине.
Гладкая, сероватая, полупрозрачная поверхность была неправдоподобно скользкой. Луи тщетно пытался встать, потом он прекратил свои попытки. Сидя, он посмотрел на показания анализатора.
— Луи, ты слышишь меня? — спросил кзин.
— Ага.
— Можно дышать воздухом?
— Да. Только атмосфера немного разрежена. Примерно такая, как в миле над поверхностью Земли.
— Можно выйти?
— Разумеется, только возьмите с собой веревку и привяжите ее к чему-нибудь в шлюзе, иначе мы не сможем вернуться. Будьте внимательны, здесь практически нет трения.
Скользкая поверхность не слишком волновала Тилу. Она стояла в ожидании, когда наконец Луи перестанет глупить и снимет шлем.
— Я должен с тобой поговорить, — заявил Луи, снимая шлем. И сказал он это не самым вежливым тоном.
Он сказал, что спектральный анализ атмосферы, проведенный с расстояния двух световых лет, не дает уверенности о ее действительном составе. Он сказал о труднооткрываемых ядовитых веществах, соединениях металлов, пыли и органических соединениях, микроорганизмах, которые можно определить только непосредственно в пробе воздуха. Он сказал о чудовищной легкомысленности и невероятной глупости. Сказал о безответственности тех, кто играет роль морской свинки. Он сказал все это, пока кукольник и кзин выбирались из корабля.
Говорящий-со-Зверями опустился на веревке и сделал несколько осторожных шагов, как танцор, пробующий скользкий паркет. Кукольник сошел подобным же образом, употребляя вместо рук две пары своих губ.
Если кто-то и заметил смущение Тилы, то не показал этого. Они всем экипажем стояли у корпуса «Обманщика» и разглядывали окрестности.
Они находились в огромной борозде. Ее дно было сероватого цвета и гладкое, как огромное стекло. С обеих сторон корабля, на расстоянии ста ярдов, мягко поднимались края, состоящие из завалов темно-красной лавы. Луи казалось, что лава все еще течет многочисленными ручейками на дно котловины. Она еще не успела остыть, разогретая до больших температур падением «Обманщика».
Борозда тянулась так далеко, что нельзя было увидеть ее конца. Луи осторожно поднялся.
Кзин вынул из кобуры свой ручной лазер и прицелился в поверхность борозды неподалеку от себя. Все в молчании наблюдали за зеленым лучом. Когда Говорящий опустил лазер, на скользкой поверхности не осталось ни следа.
— Мы находимся в борозде, вырытой при падении «Обманщика». Наш полет остановила только сама основа Кольца. Несс, что ты можешь сказать о ней? — спросил Говорящий.
— Это что-то совершенно
неизвестное, — ответил Несс. — Такое впечатление, что этот материал не проводит тепло, но в то же время это не похоже на стенки корпуса Дженерал Продактс и на поле Славера.— Погодите, — сказал Луи. — Я попробую взобраться на вал. Он единственный был одет в термический скафандр.
— Я пойду с тобой! — крикнула Тила.
Луи не отреагировал. Чем быстрее она научится осторожности, тем дольше будет жить.
Они прошли по склону какие-то двенадцать ярдов, когда Тила внезапно вскрикнула и начала подпрыгивать, как сумасшедшая. Затем она повернулась и помчалась обратно. Добежав до скользкой поверхности, она упала и проехала по ней до самого корабля. Поднявшись, она посмотрела на Луи одновременно удивленным, гневным и испуганным взглядом.
«Могло быть хуже, — подумал Луи. Она могла упасть и обжечься. Но все равно я прав».
Он продолжал карабкаться, заглушая в себе чувство вины.
Стена лавы была примерно в сорок футов высоты. Наверху она уступала место чистому, белому песку.
Они приземлились в пустыне. Луи не заметил нигде ни воды, ни следов растительности. Это был вариант не самый плохой, ведь с той же вероятностью они могли вспахать город или даже несколько городов.
Борозда тянулась на несколько миль белой пустыней. Вдали был виден ее конец, но чуть дальше начиналась следующая борозда. Приземляясь, «Обманщик» несколько раз касался поверхности, оставляя за собой прерывистый след.
Взгляд Луи тянулся вдоль этого следа все дальше и дальше… Луи смотрел в бесконечность.
У Кольца не было горизонта. Не было линии, которой кончалась земля и начиналось небо, — казалось, что они смешивались вдали между собой. Созерцание места, в котором все исчезало, действовало гипнотически.
Луи с трудом отвел взгляд.
— Мир плоский! — крикнул Луи товарищам. Те посмотрели на него с удивлением.
— Мы приземлились в пустыне, здесь нет ничего живого. Там, куда мы упали, все перепахано. А перед нами…
Он повернулся и замер.
— Проклятие! Высочайшая гора, которую я когда-либо видел…
— Луи! Луи!
Они его не расслышали.
— Гора! — крикнул он. — Посмотрите!
Вероятно, они хотели иметь гору именно такой высоты, чтобы от нее не было никакой пользы. Удивительно! Даже на лыжах нельзя кататься!
Одинокая громадная гора, напоминающая вулкан, вернее, псевдовулкан, четко вырисовывалась вдали, благодаря разреженности воздуха. Вершина блестела снежной белизной.
— Строители Кольца начинают мне нравиться, — проворчал Луи себе под нос. — Неужели в мире, сконструированном «на заказ», столь необходима такая гора?
Но каждый мир должен иметь хотя бы одну непокорную гору.
Оставшаяся тройка ожидала Луи у корпуса. Все их вопросы слились в один:
— Видны ли следы цивилизации?
— Нет, — коротко ответил Луи.
Он описал им все, что увидел. Определил направление: вдоль вырытой борозды — по направлению вращения Кольца — назад; против вращения Кольца — в направлении горы — вперед.
— Не видны ли края Кольца с какой-либо стороны?
— Нет. Не понимаю, почему.
— Плохо, — сказал Несс. — Что-то видно, кроме пустыни?