Лесные духи
Шрифт:
Долгие зимние ночи и короткие дни, трескучие морозы, снежные завалы способны вогнать в тоску кого угодно. Племя детей Хозяина Реки давно знало, что в самые холодные дни даже сама Великая Праматерь, дарующая жизнь всем обитателям земли, впадает в грусть и начинает сомневаться: а нужно ли обрекать несчастных зверей и людей, деревья и травы испытанию холодом и голодом? И чтобы она не отвернулась, не передумала и, как прежде, была милостива к людям, они должны каждый год, в самый страшный холод показывать, как они веселы и счастливы.
По издавна заведенному обычаю, еще накануне праздника Мощный Волк на рассвете садился под священной ивой и, выбрав самый лучший камень, лущил его на тончайшие пластинки, острые до того, что к ним невозможно прикоснуться. Из разных домов приходили к нему мужчины, принося кто связку вяленого мяса, кто миску густого наваристого супа, кто новенькую циновку или иной подарок. Могучий Саблезуб, испросив отца, пошел к мастеру вместо старшего в доме — и широким жестом бросил перед Мощным Волком добытую накануне роскошную волчью шкуру.
— Ты необычайно добр, храбрый охотник! — удивился тот. — Ради праздника мне хватило бы и новой миски. Старая потрескалась, а вырезать новую все никак не сяду. Хлопоты, хлопоты. Трудно поспевать на одной ноге за всеми нуждами. За дровами сходить — и то весь день пропадет.
— Я принесу тебе дрова, дядя Волк, — по детской еще привычке назвал так мастера Могучий Саблезуб. — Вскоре мне понадобится много разных инструментов.
— Вот как? — улыбнулся в густые усы мастер. — Я знаю, когда охотнику вдруг нужно много новых скребков, ножей, шил и крючков. Вижу, ты очень торопишься жить. Хотя духи милостивы к тебе, и у тебя есть богатое ожерелье. Ты имеешь такое право. Но прости, ты хотел что-то сказать.
— Я хочу попросить тебя сделать тонкое длинное шило из крепкого камня, — присел на корточки перед мастером юный охотник. — Костяные делать просто, но они часто ломаются. Каменные не ломаются, но у меня не выходит расколоть камень как нужно. Ты же умеешь сделать все, что захочешь, из любого камня. Сделай мне каменное шило!
— Зачем мужчине шило? На охоте удобнее обходиться копьем.
— Я хочу сделать подарок, дядя Волк. Такой, от которого не откажется ни одна женщина.
— Женщине мало одного шила, — задумчиво пригладил бороду мастер. — Ей нужно шило, чтобы прокалывать в коже дырки и нужен крючок, чтобы протягивать через эти дыры нити или ремешки. И нужна сумка, чтобы их удобно носить. И кармашек в сумке, чтобы ремешки и нити в этот карман складывать. Вот тогда получится такой подарок, ради которого женщина согласится на все.
— Как это разумно! — Могучий Саблезуб, подражая Мощному Волку, коснулся лица, но гладить на голом подбородке было совершенно нечего. — Я бы ни за что не догадался!
— Просто тебе не приходится делать каждое лето по два или три подарка, — улыбнулся мастер. — Если ты скажешь, как зовут счастливицу, я постараюсь изготовить шило и рукояти по ее вкусу. У нас в племени я знаю привычки каждого.
— Это подарок для Полной Луны.
— Вот как… — опять взялся за бороду Мощный
Волк. — Но разве Нежная Незабудка не сдружилась с Летящим Зимородком?— Я не буду просить у Коршуна и Полной Луны старшей дочери, — мотнул головой Могучий Саблезуб. — Я попрошу Золотую Тень.
— Но ведь она еще совсем маленькая!
— Она хорошая хозяйка, дядя Волк. Я знаю. Она очень хорошая девочка.
— Но… — попытался было возразить еще что-то мастер, однако вовремя спохватился, несколько мгновений помолчал, потом кивнул: — Принеси мне шкуру зайца для сумки и задние ноги оленя для рукоятей. Я вырежу на них лисьи морды и посажу шило и крючок на самый лучший клей из лосиного рога. Полной Луне придется крепко подумать, если она захочет отказаться от подарка.
— Ты думаешь, она может отказаться? — насторожился Камыш.
— От такого подарка не откажется, — ответил Волк, поднял с камня длинную и тонкую кремниевую пластину, протянул пареньку: — Вот, держи. Будь осторожнее: чем они острее, тем легче крошатся.
— Но почему ты сказал, что она захочет отказаться? — принимая камень, снова спросил Могучий Саблезуб.
— Женщины часто совершают непонятные поступки, — уклончиво сказал мастер. — Ты поспеши, охотник. Праздник уже завтра, а в вашем доме нужно брить двух мужчин и детей.
— Одного ребенка, — поднял палец Камыш. — И то не совсем. У Ясной Звездочки волос еще почти не выросло, брить нечего, — выдал он младшую сестру. Впрочем, малышка всего трех лет отроду вряд ли станет обижаться на его болтовню.
Перед праздником Праматери все-все мужчины племени и дети сбривали волосы, бороды, усы — все до единой волосинки, чтобы принести их в жертву. Когда жертва с треском кукожилась в огне, люди пели песню весны, благодаря которой растет все живое — как должны вырасти новые волосы вместо сбритых.
Женщины племени волосы не срезали. Незадолго до заката все они уходили в женское святилище, там намазывали головы давленным из клюквы соком, потом ходили хороводом вокруг костра, распевая женские песни, восхваляющие Праматерь, затем смывали сок настоем мыльного корня и уже в темноте возвращались домой.
Разумеется, мужчин в свое святилище жены не пускали, значения обряда не раскрывали. Но трудно полностью сохранить тайну, если святилище на небольшом удалении охраняли от случайно забредшего зверя лучшие охотники племени, которые видели и слышали большую часть происходящего. Именно они, обойдя стойбище, осмотрев подступы и прислушавшись к доносящимся из леса звукам, последними спускались в теплые дома.
На рассвете племя разбудили гулкие удары: это шаман, кружась вокруг священной ивы, стучал в доставшийся ему еще от отца продолговатый бубен, разукрашенный по белой коже изображениями зверей, птиц и страшных голодных духов. Дети Хозяина Реки один за другим поднимались из домов — и тут же на лицах у всех появлялись улыбки. Разве можно было без веселья смотреть на всегда сурового Беседующего-с-Небом, который нынче кружился под деревом мало того, что без одежды, так еще и лысый, и безбородый?