Лесная жена
Шрифт:
Я не знаю, сколько прошло времени, когда раздался стук в дверь. Первым порывом было выдернуть руку, которую Итан все еще держал в своей, но мой взгляд остановился на браслете Итана, который теперь украшал мое запястье. Я лишь сильнее сжала ладонь своего мужчины.
Дверь открылась, и вошел Бран.
Я бы многое отдала, чтобы нашим посетителем был кто угодно, но только не он. Все-таки охотник заслуживал другого прощания и спокойного разговора, который я собиралась провести с ним сегодня вечером.
Бран остановил взгляд на наших с Итаном сцепленных руках.
Потрясение отразилось на его лице. Он прижал кулак к сердцу, хотя раньше всегда прикладывал ладонь. Казалось, я могла физически ощутить его боль. Охотник слегка поклонился и вышел.
– Думаю, тебе стоит пойти за ним, поговорить.
– Сказал Итан.
Он тоже считал, что Бран заслуживал другого прощания.
Я выбежала в коридор.
– Бран, постой!
– Крикнула ему вслед.
Охотник обернулся. Напряженный, как натянутая тетива лука.
– Бран, мне очень жаль. Я хотела поговорить с тобой после твоего возвращения. Все объяснить.
Он просто смотрел на меня и молчал, словно хотел запомнить каждую черточку моего лица.
Его рука потянулась ко мне и отделила небольшую прядь моих волос, по которой он провел пальцами до самых кончиков. А после...
«Ты» и «счастье» - показал он два знакомых мне жеста.
– Спасибо, - сказала я, и по щекам потекли слезы.
Мне было невыносимо тяжело причинять ему боль. Но поступить по-другому я не могла.
«Не надо» - показал он и вытер мою слезу большим пальцем своей руки.
– Ты тоже. Будь счастлив, Бран, - тихо сказала я.
Он кивнул. Еще на миг задержал на мне свой взгляд. О, Пресветлая, сколько всего было в его взгляде! А затем он развернулся и ушел.
Я смотрела ему вслед. И всем своим существом чувствовала, как тяжело ему дается каждый шаг. Но он уходил, сильный, преисполненный достоинства.
Я вернулась в класс к Итану и упала в его объятия, разрыдавшись.
– Почему все так сложно? Почему любовь бывает безответной?
– У меня нет ответа на этот вопрос, родная.
– Он обнял меня крепко, словно стремился забрать себе мою боль.
– Но мы будем с тобой молиться, чтобы однажды Бран повстречал ту, которая залечит все его раны.
Я теснее прижалась к груди моего мужчины. Слезы текли и не хотели останавливаться. Пусть они станут моей молитвой за человека со шрамами и большим сердцем, который полюбил меня и которому я невольно нанесла, наверное, самый глубокий шрам.
О том, как сложится жизнь Брана и не только, мы узнаем из эпилога. А завтра вечером вас ждет уютная глава: кусочек тихого счастья Итана и Иты
Глава 69.
Итан (9 месяцев спустя)
Сегодня свободный день, и нам не нужно спешить на работу. Солнечный луч пробивается сквозь щель в ставне и падает на босую ступню Иты, а я, прищурившись, ленюсь даже пальцем пошевелить. Моя Ашим поворачивается на спину, слышу, как шуршит под нами матрас, набитый свежим сеном...
–
Проснись, - она толкает меня локтем в живот, но беззлобно.– Куры уже перекричали петуха.
– Пусть.., - бормочу, зарываясь носом в ее бок, где пахнет родной, тёплой кожей, - умираю.
– От чего на сей раз?
– спрашивает она, запуская пальцы в мои спутанные волосы.
– От твоей красоты...
– стону.
– Вчера. Сегодня. Завтра.
Ита фыркает, но не отстраняется, а я, пользуясь моментом, перекатываюсь на нее, прижимая к матрасу. Она вскрикивает, но смеётся — и этот звук лучше, чем пение всех птиц в лесу...
– Тяжеленный, - выдыхает она, но руки обнимают мою спину, ладонь шлёпает по лопатке.
– Слезай, дай мне хоть...
– Что?
– перебиваю, целуя ее шею под ушком.
– Хоть что?
Замираем оба, смотрим друг другу в глаза. Так сильно ее люблю, что сердцу не вместить.
– Вздохнуть нормально, - шепчет она.
Чуть приподнимаюсь, моя ладонь безошибочно находит холмик ее груди. Легонько сжимаю мягкую плоть, любуясь на ее реакцию. Иташка уже не смущается, как в первое время. Тогда мы оба робко, несмело изучали друг друга. Без спешки. И первые несколько ночей засыпали просто так, в обнимку, так и не сняв одежд до конца.
И сейчас мое сердце все также трепещет, когда я касаюсь ее и вижу, как от моих ласк ее тело покрывается мурашками. Но, видно, настроение у моей ненаглядной сегодня дурашливое. Она выскальзывает из-под меня, как угорь, и босиком — на прохладный с утра пол.
Я лежу, раскинув руки, и наблюдаю, как Ита, ругаясь, отряхивает сено с подола ночной рубашки. Потом подходит к кадке, зачерпывает полные ладошки воды и умывается, а после подходит и неожиданно сбрызгивает оставшиеся на пальцах капли мне на лицо.
Игра началась. Я вскакиваю с воплем, она хохочет, убегая к двери, но я ловлю ее за талию уже на пороге. Солнце обливает нас обоих, а где-то поблизости квохчут куры...
– Ну всё, - целую ее висок, чувствуя, как под ладонью бьётся родное сердце.
– Теперь ты точно в ответе за мою смерть.
– От воды?
– От любви...
– вздыхаю пафосно, но тут же щекочу Иту под рёбрами, и мы, спотыкаясь, падаем в траву у крыльца.
Она бьет меня кулачком по плечу, но несильно, а я, придерживая за бедро, сдуваю с ее брови соломинку...
Мы валяемся в высокой траве, как два сорванца, и хочется летать от этой простой радости. Тут — топ-топ-топ — и из-за угла избушки появляется соседский козёл, Витас. Жёлтые глаза, борода клинышком, один рог сломан ещё в драке с волком…
– О-о… - Ита смешно прикрывает рот ладонью.
– Кажись, мы на его любимом месте.
– Пусть потерпит, - ворчу я, но Витас уже фыркает и бьёт копытом.
Ита пытается привстать, но я удерживаю ее за бедро:
– Не двигайся… Хорошо же лежим. Может, пройдет мимо.