Чтение онлайн

– Да, спасибо.

Уже давно стемнело, но я все равно вглядывалась в его глаза. Так мне было спокойнее.

– Ита, если тебе что-то понадобится... что угодно: любая помощь или просто поговорить... ты знаешь, где меня найти.

Голос Итана звучал сейчас совсем-совсем ласково.

Эти простые слова, которые, я знала, идут от сердца, расстрогали меня. На глазах выступили слезы. Хорошо, что не видно,– подумала я.

– Да, знаю, - только и ответила я.

Итан сделал шаг вперед и теперь стоял совсем близко. Его теплая, крепкая ладонь нашла мою холодную ладошку и несильно сжала

ее.

– Со временем все наладится, так или иначе. Вот увидишь.

Я кивнула.

– Хорошо, - сказал Итан мягко, еще раз легонько сжав мою ладонь и отпустив ее.
– Иди в дом, руки совсем холодные.

Я закрыла за собой дверь и, стоя у двери в кромешной темноте, поняла: моя память надежно сохранила его серьезный взгляд, полный человеческого участия, и ощущение прикосновения его руки к моей. Которое он впервые позволил себе не ради учебной цели.

Ита

Я уже собиралась ложиться в постель, как в дверь настойчиво постучали.

– Привет, Нина у тебя?
– Спросил тот самый молодой авалорец, который в мое второе утро здесь приходил будить меня вместо Нины.

– Нет, а что случилось?

– Мы договорились встретиться сегодня, но ее нет. Это на нее непохоже. Кроме тебя она никуда не могла пойти, вот я и зашел к тебе, чтобы проверить.

– Сегодня днем она говорила, что собирается пойти в свое любимое место, посмотреть на океан.

– Одна?!

– Да, она сказала, что то место от тракта недалеко и опасных зверей там нет. Ты знаешь, где это?

Авалорец отрицательно покачал головой.

– Побережье огромное.

У меня в груди похолодело.

– Нужно срочно отправляться на поиски, я сообщу другим охотникам, - сказал он.

– Я с вами!

– Нет, сиди дома. Ита, не в обиду, но сейчас каждая секунда на счету. С тобой мы будем медленнее.

И охотник скрылся в темноте.

Я металась по своей комнатушке из угла в угол, думая, чем можно помочь Нине. Внезапно меня осенило. Точно! Нужно поговорить с Харидом! Кора говорила, он очень любил Нину и, наверняка, знает про нее каждую мелочь.

Я на лету накинула плащ и помчалась к дому Коры.

Когда я уже свернула на улицу Кора, на моем пути показалась фигура, которую меньше всего сейчас хотелось видеть.

– Куда спешишь в такой час, птичка?
– спросил меня Роан, преграждая путь.

– Роан, сейчас не время, Нина пропала, мне срочно нужно к Хариду. Пропусти!

– Что ты сказала?!

Охотник впился пальцами в мои плечи.

– Днем Нина сказала, что пойдет в свое любимое место к океану и не вернулась. Мне нужно спросить у Харида, может он знает, где оно!
– Спешно поясняла я, чтобы он скорее отстал.

Руки, сжимавшие меня точно тиски, разомкнулись.

– Возвращайся домой, я знаю место, - скороговоркой сказал он и бросился в направлении площади в тот же миг.

Роан

Впервые в жизни я сходил с ума от страха. Были дни, когда я погружался в пучину ярости, злобы или даже тоски, но страх — никогда.

Столько лет прошло, а я так и не смог вытравить Нину из своего сердца, несмотря на ее предательство. И сейчас я беспощадно гнал своего коня.

– Лишь бы успеть,– стучало в

моей голове.

Думать о том, что ее растерзал зверь или она свалилась со скалы в океан, было невыносимо. И я настойчиво отгонял эти мысли.

Только не так! Я не могу потерять ее так глупо! Язвительная мысль, что я вообще-то давно ее потерял ужалила ядовитой змеей.

Как командир охотников, привыкший быть на острие опасности, я умел сохранять самообладание в самых сложных ситуациях. Но, казалось, сегодня мой опыт мне изменил.

Образ горячо любимых и до боли ненавистных бездонных глаз стоял перед мной, словно наяву. Я не чувствовал ударов холодного ветра в лицо, не слышал хрипа загнанного мной коня. Все, что было важно, это успеть. Спасти ту, без которой я не мыслил своей жизни. Да, мы давно уже не вместе. Но разве это важно? С того самого дня, как я впервые ее увидел, для меня существовала лишь она одна.

Наверное, поэтому я тогда не смог ее простить. Единственная женщина, что была мне дорога, утешалась в объятиях моего «друга», пока меня не было рядом. Осознавать это было больнее, чем стерпеть десятки укусов самых опасных тварей. И я не выдержал — прогнал. А потом многие годы горел в огне, наблюдая, как она приглашает к себе разных мужиков.

Казалось бы, все в моей душе сгорело дотла. Даже и пепла не осталось. Но сейчас, когда я понимал, что только я знаю, где ее искать и только я могу ее спасти, той обиды, той злобы — словно и не было.

Ита сказала «ее любимое место». Я готов был отдать палец на отсечение, что это тот самый обрыв, который я ей когда-то показал. То самое место, где я вручил ей свой браслет.

Живописный скалистый обрыв был укрыт от посторонних глаз небольшим перелеском, и мы часто ходили туда полюбоваться на океан. Особенно в теплые дни.

– Нии-наа!
– крикнул я, что было сил, когда примчался на место и спешился с коня.

– Помогите, - услышал до боли знакомый голос.

– Жива! Я успел!

Страх, сковывающий меня все это время, начал отступать. Но я вздохну полной грудью, лишь когда она окажется в моих руках.

Я бросился к краю обрыва, откуда шел звук.

Нина сидела на небольшом скалистом выступе, который на два человеческих роста был ниже обрыва.

– Я здесь, сейчас, - крикнул громче, чем нужно, про себя благодаря всех богов, что этот выступ оказался на пути моей женщины в океан. То, что она моя и всегда была моей, я отчетливо понял когда мчался туда. Потом я буду вымаливать ее прощение и доходчиво ей это объясню, а сейчас нужно срочно достать ее оттуда.

Скинув с пояса сверток с крепкой веревкой, я намертво обвязал один конец вокруг ели, другой — вокруг своей талии, и не медля спустился вниз с обрыва.

Когда я взял не проронившую больше ни слова Нину на руки, тело моей любимой было ледяным.

– Сейчас-сейчас, - сказал я совсем ласково.

Я уже давно ни с кем так не разговаривал. Ведь так говорить я мог только с ней, в нашем далеком, счастливом прошлом.

– Можешь ухватиться за меня?

Нина с трудом обняла меня задеревеневшими от холода руками и ногами. По всей видимости, одну ножку она то ли сломала, то ли вывихнула, правая рука тоже была вся оцарапана. Но моя маленькая не позволила себе проронить и звука боли. Я держал ее насколько возможно бережно, но не решался растирать ей спину, опасаясь потревожить ее травмы.