Лесная крепость
Шрифт:
— У меня есть и невоенная тайна, — сказал Русак, — после битвы на Курской дуге наступление наше продолжается. На днях освобожден Харьков.
— Ого, уже Харьков! — оживился командир группы. — Слышите, ребята? И Москва салютовала?
— А как же! И приказ Сталина был. Похвалил он и пехотинцев, и артиллеристов, и танкистов. Вообще, друзья, не за горами тот день, когда мы дойдем и до Берлина!
— Очень ты быстрый, товарищ Русак, — улыбнулся Антонович. — Однако и такое будет. Только доживем ли мы до того дня?
— Доживем, Антонович, — сказал партизан в шапке-ушанке, — доживем!
…Беседа
Русак давно заприметил, что около Байкала крутились два подростка, лет по пятнадцати. Неужели позарились на лошадь?
Он быстро поднялся и подошел к ребятам, даже автомат снял с плеча для острастки. Мальчишки убежали и больше не показывались. Когда стемнело, Мишка привел коня к костру, привязал к стволу сосны и наказал постовому присматривать за ним, как за своим.
Ночь прошла спокойно. Проснувшись, Русак увидел, что старший группы Антонович закладывает в котел кости. Около тлеющего костра лежала горстка только что собранных волнушек. «Ну вот и грибков раздобыли, — довольно подумал Русак, — маловато, конечно, на восемь душ, но и это еда…» Увидев, что хозяин на ногах, тоненько заржал Байкал, задвигался, зазвенел уздечкой. Нужно было его покормить и напоить. Русак передал указания командира партизанского объединения Антоновичу, распрощался по-дружески с бойцами и поехал дальше.
Утро было ясное, теплое. Михаил думал о ребятах-партизанах из отряда Антоновича и сетовал, что ничем не мог им помочь. «Соли нет — серьезное дело, нужно доложить дядьке Андрею».
Конь шел неторопливо, словно нехотя.
Только сейчас Михаил почувствовал, как голоден. Можно было, конечно, дождаться завтрака у партизан, но Мишка видел, что отряду Антоновича и так приходится совсем худо. Ребята все — кожа да кости, не мог он быть у них нахлебником.
Михаил похлопал себя по карманам, но они были пусты. Байкал на ходу выхватывал из-под ног пучки травы, звучно хрумкал. «И коня надо бы попасти», — подумал Михаил. За березовой рощицей возле елового леса он увидел небольшую зеленую полянку. Туда и повернул Байкала. Конь понял намерение хозяина, весело вскинул голову, заржал. Михаил соскочил с коня, не спеша стреножил его, а сам направился к березняку — грибов поискать, полакомиться заячьей капустой. Внезапно до слуха Мишки донеслось:
— Спасите-е-е!
Он повернулся па голос. Крик повторился:
— Спаснте-е-е!
Не мешкая, Михаил сорвал с плеча автомат и бросился к болоту.
Когда под сапогами зачавкала грязь, Михаил перешел на шаг. Голос долетал из-за густой стены лозняка, которая как бы надвое прорезала эту часть болота. Парень уже несколько раз проваливался в трясину, его чуть не затянуло до колен, — он выбрался с трудом и дальше стал двигаться медленно и осторожно.
Людей на болоте не видать, видно, кричал кто-то один. Но кто? Беженец, партизан или просто кто-то случайно заблудился?..
Михаил порядком устал. Он остановился и, уцепившись за корягу, что торчала на небольшом холмике, покрытом пожухлой травой, перевел дух. Голос уже слышался совсем близко. Михаил тоже закричал
и стал пробираться по кочкам напрямик. В голове шумело, ноги слабели с каждым шагом. Парень понимал, что в борьбе с проклятым болотом теряет последние силы, которые нужно беречь. Но ведь человек погибает! Как же ему не помочь!Русак подошел к «чертову окну», он видел лишь затылок человека и рыжий чуб.
— Э, братуха, и как тебя угораздило?
— Братка, спаси! Братишка… — Криворотый стонал и давился жижей, которая затекала ему в рот.
— Ну и попал ты в переделку! Продержись немножко, что-нибудь придумаем!
Михаил осторожно, проверяя под ногами грунт, стал подбираться к бедолаге.
— Братка, погибаю. Сил нет… — молил Криворотый.
— Подожди, ну подожди чуток. Я сам еле держусь. И какой дьявол тебя занес сюда? Гнались за тобой или у самого головы нет?
— Братишка… братишка…
— Вот тебе и братишка! Не погоняй, долго терпел, еще потерпи…
Михаил прикидывал так и эдак. Близко подойти — опасно. За жердиной возвращаться — не успеешь, утонет бедолага. Лицо уж и так посинело, губы белые, трясутся, жижа подбирается к самому подбородку. И рук не видно. Как помочь?
Михаил огляделся и увидел на пригорке кривульку березку. Прикинул расстояние, и сразу возник план.
— Подержись еще маленько! Фу ты, ну ты… — Михаил снял ремень, захлестнул ствол березки, а свободный конец привязал к автомату. Ухватившись за приклад, Михаил лег и начал на животе продвигаться к человеку, вытянувшись во весь рост, достал наконец сапогами до его головы.
— Берись! Хватай руками, — крикнул Михаил.
Человек с трудом выпростал из трясины руки и судорожно вцепился в сапог своего спасителя.
— А теперь помаленьку поехали, — приказал Михаил. — Фу ты, ну ты… Теперь будешь знать, как ходить по болоту… Ну, еще немного. Хватайся за кочку! Тут я тебе руками подсоблю!
Когда Климчук подполз к кочке, Михаил крепко схватил его за плечи и вытащил из трясины.
— Живой? Нахватался воды? Это ничего, ложись вниз лицом, я в момент… — Мишка подхватил «утопленника», подсунул ему под живот свое колено и сильно притиснул сверху. Изо рта спасенного хлынула черная жижа.
— Полболота, поди, выпил и, смотри, молодчина, выдюжил. А теперь поднимайся, нечего отлеживаться. Покажись, кто ты такой. Партизан?
Криворотый отплевывался, стонал и чертыхался. Его бил озноб.
— Где ж твое оружие? Что ты здесь делал?
— Там, там, — Климчук показал рукой на «чертово окно».
— Ага, было, да сплыло, — засмеялся Русак. — Ну, отдышались и пойдем.
— Нужно достать, — прошептал Климчук, — там…
— Доставать не будем, — решительно перебил Михаил. — Скажи спасибо, что сам живой остался. Все равно не найдешь…
— Там… мешок…
— Фу ты, ну ты… Хочешь, чтобы и я туда сиганул? Считай, что пропали и карабин и мешок. А что в мешке?
— Патроны…
— Какие патроны?
Криворотый повернулся к Русаку и, вытирая рукавом лицо, начал нескладно объяснять, что за мешок он тащил на себе.
…Долго возился с мешком Михаил Русак, но в конце концов выудил его из грязи и вытащил на кочку.
— Фу ты, ну ты, — засмеялся он и внимательно посмотрел на спасенного.