Лес
Шрифт:
– Анна Витальевна, если я дам вам адрес этого Нефёдова, вы перестанете преследовать меня?
Анна не ожидала, что следователь все-таки сдастся, и в первую секунду не смогла произнести ни слова. Её словесная борьба была в самом разгаре, а тут такой поворот, и капитуляция. Она просто не успела затормозить!
– Конечно, перестану! Вы просто скажите, где он жил…
И потому, как Анна это сказала, с какой нерешительностью и искусственностью, следователь понял, она не отвяжется от него никогда. Ни сейчас, когда он больше всего мечтает лечь и включить телевизор, ни потом, когда до выхода на пенсию останутся считанные дни.
***
И такая тоска навалилась на следователя, такое тяжёлое разочарование собственной жизнью, карьерой, женой, друзьями, коллегами, захламленной квартирой, ржавою машиной, подступающей
– Что вы собираетесь делать? Вы же не сотрудник полиции, и родственники мужчины имеют право с вами не разговаривать. Они могут вас даже на порог дома не пустить. И ещё, я убедительно прошу не упоминать моего имени.
***
Анна Витальевна отрицательно помотала головой, подкрепляя свои слова действием:
– Нет, конечно, я не буду говорить о вас. Зачем мне это?
– Действительно, зачем. А как вы объясните, откуда у вас взялся адрес?
– Не волнуйтесь, что-нибудь придумаю.
– Э, нет, так не пойдёт. Что вы можете придумать?
– Ну, я собираюсь сказать правду. Сказать, что это я обнаружила их мёртвого родственника. Что я провела с ним в хижине две ночи, совсем об этом не догадываясь. Знаете, люди гораздо добросердечнее, чем вы думаете. То, что я оказалась в том, же месте, что и их родственник, уже связывает нас. Может, они захотят узнать, как всё случилось, моё мнение, мои ощущения. Я уже не посторонний для них человек, понимаете? Мне и придумывать ничего не придётся.
Следователь поскреб задумчиво подбородок.
– Возможно, вы и правы, Анна Витальевна, но все-таки позвоните этим людям, прежде, чем приезжать с бухты-барахты.
Когда Анна Витальевна ушла, следователь себя долго ругал за то, что сдался перед ней, и раскрыл адрес погибшего. Потом он все-таки лёг и постарался отвлечься просмотром какой-то легкомысленной передачи. Чему быть, того не миновать. Фатализм стал проявляться в его отношении к жизни после ухода жены и приближения пенсионного возраста. Жизнь переходит в новую фазу. Что-то будет дальше… Перед сном следователю стали приходить в голову навязчивые мысли о том, что его судьба может закончиться так же, как и судьба того мужчины, чей труп не даёт покоя Анне Витальевне. Часа в три ночи следователь проснулся в поту после того, как явственно почуствовал, что в его руку впилась летучая мышь из злополучной хижины. Следователь помассировал руку, которую отлежал, и через два часа прекратил бесплодные попытки уснуть.
***
Анна Витальевна постучала ручкой по столу.
– Ребята, сегодня мы будем рисовать свою семью.
Девочка, сидящая напротив, тут же взвила ручонку:
– А всех рисовать? А животных можно? А у нас нет ни собачки, ни кошки дома, но можно я нарисую? Я так хочу собачку, но папа не разрешает!
Больше никто не обратил внимания на то, что сказала учительница. Дети обсуждали свои мелкие дела, кто-то смотрел в окно на дождь. Анна Витальевна тоже отвлеклась. Если бы тогда в лесу был бы сильный дождь, и она бы промокла, то, возможно, сейчас бы не сидела в классе среди этих непосредственных мальчиков и девочек. Скорее всего её бы не существовало. Она бы схватила долевую пневмонию и умерла бы, как и тот мужчина. Анна Витальевна еле удержалась от поездки к его родственникам в тот же вечер, как узнала у следователя адрес мужчины. Её остановил только поздний час и нежелание начинать знакомство в суетливой, нервной обстановке.
***
Анна Витальевна встала из-за своего стола и принялась ходить по проходам между партами. Странно, такое нехитрое действие отлично выполняло функцию контроля. Детская активность заметно снизилась, ребята и вправду начали рисовать и меньше болтали. Давно Анна читала, что чужим собакам нельзя долго смотреть в глаза, так как это может вызвать агрессию. Своему же домашнему питомцу наоборот при случае следует пристально посмотреть в
глаза, ибо этот нехитрый приём устанавливает иерархию, показывает псу, что хозяин важнее, главнее всех. Домашний питомец обычно отводит глаза, начинает чувствовать себя виноватым. Что ж с детьми, оказывается, тоже срабатывает установление иерархии. Анна физически возвышается над ними, медленно и важно ходит по классу, глядит сверху вниз на хрупкие затылки, склоненные над акварелью, а дети смотрят на учительницу снизу-вверх, и это их приструнивает. Анна вдруг устыдилась своих мыслей, села снова за стол. Пускай орут и бегают свободно пока дети. Вырастут, и чьи-то другие глаза и действия заставят этих маленьких пока людей плясать под свою дудку.***
Девочка с косичками протянула учительнице законченный рисунок и звонко сообщила, что успела его нарисовать быстрее всех. Черты лица Анны Витальевны смягчились. Она видела на белом листе карандашные наброски: в центре мама, папа, а сама девочка – маленькая закорючка в углу. И как вот быть с таким рисунком? Как его объяснить? То ли девочка ощущает себя неважной в семье персоной, то ли так хотела быстрее закончить работу, чтобы её похвалили, так как дома в ней души не чают, и она привыкла к похвале.
– Давайте-ка мы добавим немного красок, как ты считаешь?
– Я забыла краски. Мама мне их не положила.
– Давай моими.
Анна Витальевна протянула свою акварель с кисточкой, потом встала к маленькой раковине возле двери, наполнила чуть желтоватой водой банку и поставила девочке на парту. Ученица принялась рисовать солнышко над своим изображением. После звонка на перемену дети разбежались, оставив за своими столами незаконченные рисунки. Анна Витальевна стала их собирать. В основном, были нарисованы небольшие по количеству людей семьи. Один-два ребёнка, иногда мама и папа, чаще одна мама и кошка или собака. Кто-то нарисовал в качестве члена семьи аквариум со множеством рыбок. Только на одном из рисунков Анна Витальевна приметила действительно большую семью, где были и родители, и бабушки с дедушками и много разновозрастных детей. Анна Витальевна сразу вспомнила о своём стенде, размещённом в спальне. Вся правая его часть была заполнена надписями имён родственников того мужчины из хижины.
***
Поначалу Юрий смотрел на её стенд с фотографией умершего спокойно, с лёгким чувством недоумения.
– Зачем ты пишешь имена его родственников?
– Я хочу разобраться, что случилось, почему он оказался там, где оказался.
– Но как тебе в этом помогут имена его родственников? Ты собираешься их всех навестить?
С каждым таким разговором у мужчины росло ощущение тревоги, раздражительность. Теперь-то Анна знает, что тогда у него была активная параллельная жизнь с другой женщиной. Конечно, от Анны с её одержимостью так хотелось сбежать. Сбежать к нормальной жизни, нормальной девушке, а теперь ещё и к нормальной семье, где, кроме двух взрослых есть ещё и ребёнок. Даже, если сейчас Анна Витальевна возьмёт себя в руки, сожжёт все свои материалы, этот стенд, перестанет возвращаться мыслями снова и снова к тому лесу, ничего уже не станет прежним.
Зачем они туда поехали? Зачем был тот отпуск? Кому первому пришло в голову посетить самый крупный дендрарий на юге страны, где летом так много людей, и заблудиться нет никаких шансов. Но Анна смогла заблудиться.
***
Да, кажется Венеркиному мужу и пришла в голову мысль прогуляться среди растений разной степени высоты, пахучести и привлекательности. Как он восхищался бамбуковым гладким деревцем! Всё хотел утащить домой бамбуковую ветвь, но подходящих на земле не было. Как ему нравилось позировать возле фонтанов и скульптур! Венера тыкала Анну Витальевну в бок и весело сокрушалась о том, что в мужья ей достался сущий ребенок, и о любви к нему, как к мужчине, речи уже давно нет. Анна Витальевна многое бы сейчас отдала за поддержку именно такого мужа, который развеселит, сгладит острые углы и не будет делать трагедию из-за её стенда. Да, на стенде и вправду много информации о родственниках умершего. У него было только три официальных супруги. Дети были у первых двух, последняя супруга была уже не в том возрасте, чтобы планировать детей на тот момент, когда они вступили в брак. И, если Анна Витальевна, правильно выяснила, у последней супруги уже имелись собственные довольно взрослые дети, так что выходила она замуж не для продолжения рода, а для единенья душ.