Лепесток красной розы
Шрифт:
– Не стоит извиняться. Ты подавлена, а это не есть хорошо.
– Знаю, - глухо подтвердила.
– Расскажи мне, что случилось…
– Это трудно, мам, - сглотнула застрявший ком в горле и глаза вновь защипало. Господи, что может сделать с человеком такая вещь как любовь.
– Особенно перепроходить этот квест воспоминаний.
– Постарайся не нагнетать на себя это ношу. Сделай себе установку, возведи стену и не дай съесть тебя этой проблеме, - нежно отодвинула меня за плечи, рассматривая мое состояние.
Мое лицо - настоящее произведение искусства. Можно на выставку отправлять.
Попыталась натянуть на губы улыбку, но уголки губ не поддавались. Маска веры, мечтания, уважения, блаженности, любви разваливалась на глазах. Из старой Ханны
– Постараюсь, - тихо выдавила из себя и прикрыла глаза, когда губы родного человека коснулись моего лба.
– Когда тебе станет легче, я буду рядом, милая. Зови, если что…
– Хорошо.
Мама оставила меня одну, не до конца прикрыв дверь, лишь бы лишний раз не навевать на себя критические доводы. Уж я точно не собиралась тут вешаться или того хуже спрыгивать с окна. Я не та страдалица, которая ради мужика готова покончить собой средь бела дня, видите любовь коварная штука. Есть такие люди: сильные и слабые. Хоть я не оставляю никаких положительных ожиданий для мамы, но я умею балансировать между ними. Слабые, возможно, могли учудить вещи, за которые в момент оздоровления винили себя. Для сильных же есть такой удел, - все что порождается во лжи, то скорее всего ты должен об этом узнать. Но меньше всего мне хотелось видеть глаза ненавистного мне человека, быть близко к нему и слышать, как тяжело он дышит, каким таинственным и черствым голосом ему приходится выделять слова. В последнюю очередь я захочу выслушивать оправдания, мелкие приступы самомнения, всевозможные уловки вернуть те дни.
Я бы хотела.
Увы, это ниже чести.
Ничто не может вернуться в круг, так как изначально в нем была трещина под названием Бофорт. Ненавижу ее. Никого из них. Кучка золотой молодежи, кажется, для них не существует рамок. Все может склоняться к тусовкам, выпивке, разводу, игры на публику и самая огромная точка - драма, построенная через игру. Как в «правда или действие». В действии тебе могут предложить любую альтернативу и, конечно, ты захочешь пойти ва-банк, доказывая всему миру, какое у тебя очаровательное эго.
Потерла лоб. Меня разочаровывает в них только одно, - двуличность. Таким особам верить нельзя. В первый день они дружелюбны, приятны, общительны, на пятый - представленная картина разрушает твои представления о них. Честности так таковой нет, открытость на подобии идентификации, доброта связана с тщеславием. Милый обманщик.
Как же я могла поверить?
Завернулась в одеяло и положила голову на подушку, уставившись в потолок. Я возвращалась к тем дням, с чего именно все началось, только найти опору было не так-то просто. Белизна постепенно меркла перед глазами, растворяясь в темноте, что силы на мышление иссякали с каждым вздохом, а потом мои веки опустились, и сознание ушло, как и перемолотые мысли.
3 глава
Провести все утро в ванне была хорошая идея. Пар приятно обдавал лицо, освежая, тем временем как вода забирала мою напряженность, даруя благодать в виде расслабленных мышц. Как было хорошо лежать в теплой воде с пеной, веселится, как маленький ребенок с пенкой, что попала на нос, пускать, как самолетики, в воздух, что время показалось мне одной минутой.
Выбравшись из ванны, накинула халат и прошествовала в свою комнату, попутно вытирая волосы. Состояние в разы улучшилось, температура спала, но пока оставался насморк вместе с першением в горле, а также слабость в костях. Не знаю, то ли от болезни, то ли…от истощенных эмоций, которые во мне больше не гармонировали. Дома разрушены, тишина на каждом углу, серость, зыбкость, холод - на данный момент мой внутренний мир.
Подошла к комоду, и стоило глазам наткнуться на отражение в зеркале, как ужас подкрался из-за спины. Это не была я. Точнее я, только не со всеми этими ужасными искривленными пропорциями лица. Глубокие выраженные синяки под глазами, приобретенные
самый темно-синий вид, морщинки в углу глаз стали глубокие, демонстрирующие пренебрежительный вид для других, бледная кожа, которая своим видом только добавляет болезненность и усталость от внешнего мира. Наверное, мой образ можно было смело назвать костюмом на Хеллоуин. Никто бы не подумал о том, насколько боль поедает меня изнутри.Вдохнула побольше воздуха и тяжко выдохнула. В районе сердца что-то остро кольнуло, вынуждая скривить лицо. Не нужно было быть экстрасенсом, чтобы догадаться: сердце сломали так, что от него остались одни осколки. И не было для меня открытием тот факт, что лезвия осколок резали меня изнутри, ведь в какой-то момент они помогали мне не упасть лицом в грязь.
Добравшись на гнущихся ногах до кухни, первым делом заметила записку на столе, рядом с которой были положены таблетки. Взяла в руки маленький сверток и медленно изучила содержание текста: в холодильнике есть суп, макароны и курица, мне нужно выпить эти таблетки для профилактики и то, что она сильно меня любит и целует. Ох, мамочка. Как я тебя люблю.
При упоминании еды так такого аппетита я не прочувствовала. Его не было с того самого дня. Я даже не припомню, когда в последний раз закидывала хоть что-то из продуктов в нашем холодильнике в свой рот. Даже мысль о шикарном столе не помогала слюнным железам заработать, вырабатывая как можно больше слюны в ротовой полости. Наоборот, давилась тошнотой, вспоминая мой визит к Россам. Я никогда не забуду ту атмосферу отчужденности и великого превосходства у старшего Росса. Ричард Росс никогда не пытается скрыть свой безусловный авторитет перед гостями, будь то изысканный ужин, банкет в честь пожертвования фонду нуждающимся или же просто надеть дорогой костюм и часы от Breguet. Состояние - дело чересчур материальное. Не всегда стоит за него хвататься, как за лампу с джином.
Отложила бумажку, потянулась пальцами к таблеткам, взяла и поднесла поближе, рассматривая название. Обычные жаропонижающие и убирающие головную боль таблетки. Интересно, существует ли такие таблетки, помогающие убирать душераздирающую боль в грудной клетке и чувства, что не позволяют найти в себе компромисс. Хотелось бы такие иметь при себе.
Хмыкнула. Мечты, мечты. До хорошего не доведут.
Для того чтобы немного себя отвлечь от всего страдального напоминания о прошлом, решила себя посвятить разработке нового дизайна, который мне не так давно хотелось проработать. Конечно, его нельзя было назвать индивидуальным, так как многие приемы использованы у других модельеров мира, но попытаться стоило. Я дорисовывала как раз последнюю линию в области шлейфа, как до меня медленно начало доходить, что за то время, проведенное взаперти, я полностью ограничилась самой собой. Мне не нужен был ноутбук столетней давности, телефон, который без понятия куда дела, и излишних гостей в своем доме. И тут же себя прокляла за такое кощунство. Я же оставила свою лучшую подругу без разъяснений о том, почему вдруг я пропала с радаров, не могу взять трубку. Конечно, предсмертным состоянием нельзя было назвать, но во мне умер человек, хрупкий образ которого держался среди всего балагана внутри меня, возвышался над всеми ошибками и неудачами, позволяя давать надежду, что я смогу это пережить.
Отложила карандаш и принялась искать свой телефон среди хаоса на столе. Посмотрела под папками с эскизами и работами, заглянула в ящик в столе, разобрала все листы бумаги с какими-то набросками и, наконец, наткнулась пальцем на темный маленький смартфон. Попыталась включить, но, похоже, батарея не заряжалась уже пятый день. Потянулась за зарядкой, толкнула вилку в розетку, вставила в скважину в телефоне провод и рискнула снова воскресить своего друга.
Он заработал спустя пять секунд. Как только высветился экран блокировки с фоном красивого заката на берегу Тихого океана, сообщения посыпались одна за другой. Телефон стал вибрировать в моих руках, гудеть, пищать, что с меня вырвался нервный смешок. Да ну, я кому-то еще была нужна.