Ленты бескозырки
Шрифт:
Офицером оказался. Кое-что говорит и в курсе этого дела.
– Он кивнул через плечо и большим пальцем указал па красную кирпичную стенку, ограждающую водопроводную станцию. Затем подал руку Василию Николаевичу, помог ему подняться и сказал: - А ты - герой. Молодец, Вася!
3
Следователь не успел еще ознакомиться с делом и дочитывал предпоследний лист, когда конвойный без стука и разрешения квел в кабинет мужчину лет тридцати. На арестованном были изрядно потрепанный, к тому же весь измятый офицерский френч с протертым воротником, защитного цвета бриджи, на ногах хромовые сапоги. Небритое лицо его с брезгливой улыбкой было землистого цвета, веки покрасневшие, чуть прищуренные. Когда он глянул на следователя, левая часть
Но на следователя армейская выправка арестованного не произвела впечатления. Он торопливо дочитывал бумаги. Лишь просмотрев последний лист дела, он совсем тихо спросил:
– Ваша фамилия?
Такое обыденное, похожее чем-то на товарищеское отношение заметно смутило арестованного. Видимо, он ожидал встретить здесь здоровенного детину в расстегнутой рубашке с засученными по локоть рукавами и заранее составил план своего поведения. Теперь только левая бровь его нервно дернулась. Рассматривая отглаженную хлопчатобумажную гимнастерку следователя, плотно прижатую к плечу коричневым ремнем портупеи, он коротко ответил:
– А зачем она вам?
– То есть как это - зачем?
– повысил голос следователь.
– По виду вы военный человек, а ведете себя, как мальчишка.
Арестант скривил рот, пожал плечами.
– Ну, запишите, пожалуйста: Иванов. Если угодно, я стану Петровым или Сидоровым. От этого ничего не изменится... Вам важно расстрелять человека, а кто он - это не так уж интересно. Гороховая после Григория Бфимовича Распутина этим и знаменита стала.
– Гражданин Кондауров, я знаю, что вы когда-то, получили высшее образование, являетесь выходцем из дворянской семьи и не лишены дара красноречия. Но меяя сейчас интересует не частная беседа с вами, а ваше признание, от которого целиком будет зависеть и ваша дальнейшая судьба.
– О-о-о, - вытянул трубочкой губы и поднял брови Кондауров.
– Зачем спрашивать то, что знаешь? Поставьте мою фамилию нод приговором и-налево!
– Мы многое знаем о ваших делах, гражданин Кондауров, а налево или направо ва", отправлять, решит Революционный трибунал, - спокойно ответил следователь.
Он пододвинул к себе папку, быстро перекинул несколько листов.
Незаметно шевеля губами, прочитал про себя какой-то протокол. Нахмурился, отчего на лбу резко обозначились складки. Отчужденно взглянул на арестованного и заговорил:
– О гуманности принялись рассуждать, господин штабс-капитан! А оставить город без воды? Водопроводную станцию строил народ, а вы... Эх, вы! Да вас за такие дела...
Человек в гимнастерке спохватился, что говорит лишнее, и замолчал.
Кондауров притих. Наигранность его как рукой сняло.
– Не пойму вас, о чем речь. Чего другого, а воды в городе хватает. Перебоев не было, - спокойно парировал он.
– Да, перебоев не было и не будет, смею вас заверить. Но мы за это платим жизнями. Вполне возможно, что вас и расстреляют, если вы виноваты. Революция от этого не пострадает.
– Кстати, к взрыву я не имею никакого отношения, но при некотором условии могу вам помочь. Это сделал человек, которого я могу найти, заявил вдруг Кондауров.
Следователь правильно понял намек. Штабс-капитан заигрывал, надеясь получить свободу для розыска диверсанта.
– Интересно, - сказал следователь, аккуратно подливая воду в чернильницу, - какое же тогда задание в тот вечер Коротаев дал вам? В чем оно заключалось?
Слова эти явились для Кондаурова полной неожиданностью и застали его врасплох. Он надеялся, что в Чека ничего не знают об их организации. Сергей Аркадьевич съежился,
словно на него вылили ушат холодной воды.На какое-то мгновение он забыл про следователя и про то, что ему надо отвечать. Глаза неподвижно уставились на графин с водой. Он потянулся к нему обеими руками, забыв спросить разрешения. Наливая воду в стакан, почему-то подумал, что если б диверсия оказалась удачной, то вряд ли у следователя стоял бы этот графин.
Жадно глотая холодную воду, он встретился глазами с чекистом. На лице следователя застыло терпеливое ожидание. И тут Сергею Аркадьевичу пришла в голову простейшая мысль: он все свалит на поручика Филаретова и этим отомстит ему. Кроме того, все это будет выглядеть крайне правдоподобно. Ведь они были на собрании вместе, и кто теперь докажет подробности распределения обязанностей и заданий, кто подтвердит, что диверсия была поручена ему, Кондаурову? Вот и пусть они поохотятся за Филаретовым. Тот прохвост наверняка сбежал из Петрограда. Однако торопиться с таким заявлением не стоило.
Требовалось вести игру тонко и побольше узнать. Следователь уже открыл ему кое-какие карты.
– Видите-ли, господин... извините, товарищ следователь, - начал вкрадчиво Кондауров, - мы с вами играем в такую игру, что неизвестно, кому повезет. Иногда бывает, что самый последний рубль оказывается и самым счастливым...
– Не знаю. Прошу отвечать по существу заданных вопросов. Время нам дорого.
И все-таки Сергей Аркадьевич не мог обойтись без рассуждений:
– Существо дела просто до примитивности. Воспользовавшись тем, что все честные люди, кому дорога родина, проливали кровь на фронтах, вы захватили власть и какое-то время пользуетесь ею неумело, правда, но пользуетесь, забывая неумолимые законы истории. Как выражается Пешков - человек, так сказать, вашего круга, признанный пролетарским писателем, - "рожденный ползать летать - не может!". Да, да. История знает много бунтов и бунтарей: Спартак, Разин, Пугачев - все они кончали свое "царствование" на плахе. Отрепьевы появляются и исчезают, подобно призракам, а у власти остается тот, кому она принадлежит по праву.
– Самое лучшее для вас - отвечать на вопросы.
– Извольте, с большой охотой. Итак, что вас интересует?
– Кажется, я уже спрашивал у вас. Назовите ваши биографические данные, - потребовал следователь, разглаживая перед собой лист плотной бумаги.
– Кондауров Сергей Аркадьевич, тысяча восемьсот восемьдесят восьмого года рождения, дворянин, воинское звание - штабс-капитан, уроженец города Харькова, - скороговоркой начал арестованный.
– Подождите, - прервал его следователь, - я не успеваю записывать...
Поединок начался. Они то беседовали мирно и деловито, как старые знакомые, то ставили друг друга в тупик и поочередно обдумывали свои дальнейшие ходы. На основной вопрос - кто пытался взорвать водопроводную станцию - Кондауров после нескольких попыток сослаться на незнание ответил, что диверсия была поручена Филаретову. Для этой цели поручик якобы получил от неизвестных штабс-капитану лиц мины английского производства с часовыми механизмами, а деньгами снабдил его полковник Коротаев. Вполне допустимо, что Филаретов мог нанять кого-то для установки мин на станции, но арестованный об этом никакими сведениями не располагает.
Назвать еще какие-либо фамилии участников группы Коротаева штабс-капитан отказался, ссылаясь на то, что люди там были незнакомые.
Следователь посматривал на Сергея Аркадьевича с каким-то затаенным любопытством и наконец переспросил.
– Так вы точно помните, гражданин Кондауров, что задание взорвать водопроводную станцию было дано поручику Филаретову?
– Да. То есть при мне говорили об этом, но... вполне допустимо, что в мое отсутствие все переиграли и...
– Могли переиграть, значит?
– поинтересовался следователь.
– А вам задания на взрыв не давали, это верно?