Чтение онлайн

Открыв часы, я обнаружила внутри не только следующий ключик, но и букетик ромашек с маленькой запиской. «Ромашки — это подсказка», — гласила она. Я задумалась и вспомнила, как вчера вечером мама ставила на стол вазу с полевыми цветами. Наверняка там стоит искать!

Я сбежала по лестнице, босая, с пылающими щеками от волнения. И тут, на полпути, я встретила взгляд Виктора. Он стоял у подножия лестницы, и я узнала его сразу, несмотря на то, что он сильно изменился за последнее время. Он стал выше, стройнее, и даже красивее, чем я его запомнила. Сердце пропустило удар, и я замерла,

сжимая в руках ключик и букет ромашек.

Из кабинета вышли мой отец и отец Виктора. Оба выглядели предельно серьёзными. Отец Виктора был высоким мужчиной, с аристократическими чертами лица и проседью в волосах, аккуратно зачёсанных назад. Его тёмные глаза блестели решимостью. Он протягивал руку моему отцу, но тот лишь мельком взглянул на раскрытую ладонь.

Отец направился ко мне, его лицо было напряжённым, но в глазах светилась забота. Ничего не говоря, он положил мне руку на плечо и твёрдо повёл в сторону, подальше от кабинета.

Мы направились в небольшую комнату, где сушились растения для лекарств. Здесь всегда стоял особенный запах — смесь трав, цветов и кореньев. Обычно этот аромат приносил спокойствие и умиротворение, но сейчас я чувствовала, как воздух будто бы стал тяжелее. В этом укромном уголке, где я привыкла видеть его спокойным и собранным, отец впервые казался смущённым.

Он нервно откашлялся, явно подбирая слова, прежде чем, наконец, заговорить:

— Эли, знаю, это будет неожиданно для тебя, но я должен поговорить с тобой о твоем будущем…

— Я стану лекарем, как и ты, — заявила я, украдкой посматривая через щёлочку в дверях гостиной. Виктор стоял рядом со своим отцом и внимательно слушал его. Утреннее солнце, пробивавшееся сквозь шторы, золотило его светлые пряди, один непослушный локон на затылке выбился из стрижки и задорно торчал. Я невольно улыбнулась, глядя на это. Этот маленький изъян в его внешности доказывал, что Виктор не был чистым совершенством. Не видением, не картиной, а настоящим и живым человеком.

— Элиана, ты вообще слышишь, что я тебе говорю? — прервал мои мысли голос отца.

— Прости, папа, что ты сказал? — созналась я, покраснев от смущения.

Отец вздохнул, его голос стал немного мягче, но всё ещё оставался серьёзным.

— Виктор… Он просит твоей руки, — сказал он, внимательно наблюдая за моей реакцией.

Я моргнула, не сразу поняв, что это значит.

— Виктор? — переспросила я, стараясь осознать услышанное. — Но наши семьи давно дружат… Люди порядочные, но всё же, свадьба…

Слова крутились в моей голове, а я невольно вернулась мыслями в детство. Ощущение радости, праздника, каждый раз, когда наши семьи собирались вместе. Шумный дом, смех, объятия, шутки, тёплые взгляды — всё это составляло мой мир. Я бы хотела жить в этом гомоне и смехе, объединить наши семьи, любоваться родными людьми из своего тихого угла, чувствуя, как вокруг всегда есть тепло и поддержка.

Отец смотрел на меня с легкой улыбкой, понимая, что для меня это всё ещё неожиданно, но он знал, что это предложение может принести мне счастье. И пусть это случилось внезапно, я ощущала, что наши семьи всегда были связаны чем-то большим, чем просто дружба.

Из воспоминаний меня выдернул поток

ледяной воды. Эйден, видимо, решил устроить мне контрастный душ. Терпение дракона явно заканчивалось, а я даже забыла, на чем мы остановились. Рассказала ли я что-нибудь или молчала все это время.

— Мой дед, а затем и мой отец были придворными лекарями Вальтеры. Наши с Виктором семьи были особенно дружны, после переезда в Долину они навещали нас.

— И вы влюбились.

— Ну, не совсем. Виктор сделал предложение, когда мне исполнилось шестнадцать.

— То есть он ухаживал за тобой с детства?

— Да нет же! Он сделал предложение, а потом уже ухаживал.

— То есть просто подошел к тебе с подарком на день рождения и между делом попросил руки?

— Вообще-то через своего отца. О таких же вещах договариваются родители, верно?

Эйден усмехнулся, набирая новый ковш ледяной воды.

— Даже не знаю, что сказать, — произнес он, а затем спросил: — Ты была в него влюблена?

— Конечно! Он же мой жених, — я по привычке потерла обручальную татуировку. Она была непривычно яркой.

— И, кстати об этом, — Эйден указал глазами на запястье, — ничего тебя не смущает?

Я посмотрела на татуировку обручения, которая светилась в лунном свете едва ли не ярче, чем в день нанесения.

— Это память о нем, я не хочу ее терять.

Эйден поморщился, как от зубной боли.

— Разве она не исчезает в день похорон? Это вроде бы часть ритуала!

— А было что хоронить?! От него осталась горстка пепла, благодаря тебе.

Эйден фыркнул и без предупреждения вылил мне на голову ковш холодной воды. Я вскрикнула, отплевываясь.

— Я не жгу людей без разбора! С чего ты взяла, что Виктор мертв.

— Эго сестра принесла мне пепел, мы вместе развеяли его над рекой, — ответила я, отнимая у Эйдена ковш.

— То есть ты просто поверила кому-то на слово. Светящаяся татуировка тебя не смущает? Мои слова ты игнорируешь?

— Виктор погиб! Если бы он был жив, он бы вернулся ко мне! Или хотя бы передал весточку! Виктор бы не бросил меня!

Эйден покачал головой, отворачиваясь.

— Феноменальная способность видеть в людях только хорошее. Не могу понять, я завидую тебе или ужасаюсь?

— Эйден, он бы меня не бросил! Поверь. А татуировка… мне сказали, что она светится потому, что я его до сих пор не отпустила. В моей душе он жив. Иногда мне кажется, что он вот-вот войдет в дверь. Я говорю с ним, он мне снится. Татуировка светится из-за меня. Понимаешь?

— Нам пора, — сухо сказал Эйден.

Я посмотрела на него и вздрогнула. Дракон выглядел мрачнее ночных гор, медовые глаза потемнели, стали цвета лесного ореха. И хоть со стороны он выглядел довольно спокойным, необычная резкость движений выдавала его раздражение.

Нужно было что-то сказать, но слова рассыпались, никак не складываясь в предложения. Да еще и татуировка предательски мерцала, что мне впервые захотелось ее стереть.

Эйден подал мне широкое выстиранное полотенце с бережно заштопанными дырами. Я осторожно взяла его, вылезла из купели вытираясь.