Легионы - вперед!
Шрифт:
Гундобад в окружении сотни дружинников носился по полю, тщетно стараясь не допустить окончательного превращения армии в спасающуюся бегством толпу. Уже дважды, прикрывая пехоту, ему пришлось столкнуться с вражеской кавалерией. Короткая схватка, несколько тел на земле, и римский отряд разлетался в разные стороны. Его удивляло, что римляне не спешат пускаться в погоню за разбитой армией. Оглядываясь назад в краткие минуты затишья, он видел, что они наступают организованно, скорым шагом, но недостаточно быстро, чтобы бургунды не смогли от них оторваться. Это давало надежду.
Вождь рассчитывал скоро добраться до Одоакра,
— Твари! — злобно выкрикнул он, увидев как вражеская кавалерия налетела на отряд примерно в две сотни солдат.
Настигнув бегущих, всадники на низкорослых лошадках метали им в спины дротики и, стремительно накатываясь сзади, рубили мечами. Свистел рассекаемый сталью воздух, и воины падали, как снопы под серпом жнеца.
— За мной! Смерть римским собакам!
Его гнедой рванул с места. Отводя меч для удара, Гундобад видел перед собой голую спину врага. Весь забрызганный кровью, он только что ловко срубил голову пехотинцу и теперь громко хохотал, запрокинув голову к небу. Проносясь мимо, Гундобад взмахнул мечом. Рассеченное чуть не пополам тело рухнуло под копыта.
— Вперед! Вперед! — кричал Гундобад, подбадривая солдат. — Осталось немного! Одоакр уже близко!
Он и правда был близко. В полумиле от Карсул бургунды увидели отряд федератов. Четыре тысячи воинов стояли в боевом порядке, перекрывая дорогу на север. Но почему они остановились здесь? Почему не спешат на помощь? Ответ пришел быстро. Едва передовые отряды отступающей армии приблизились к рядам союзников, над полем прогремел боевой клич федератов. Стрелы и дротики обрушились на оторопевших бургундов, произведя страшное опустошение среди потерявшего строй войска, а затем федераты, составив щит к щиту, двинулись вперед, ускоряя шаг, и набросились на разрозненные отряды врагов.
— Измена! Нас предали!
Потрясенные, лишившиеся последней надежды бургунды вначале оказывали лишь слабое сопротивление. Гундобад видел, как недавние союзники безжалостно истребляют его людей, знал, что вот-вот подойдет висевшая на плечах римская армия, но это лишь разожгло в нем лютую злобу.
— Стоять! Стоять, мои храбрецы! — Его голос перекрыл гром сражения. — Нас больше! Мы сильнее! Опрокинем кучку предателей! Бейте, рубите грязных свиней! Проложим путь по их трупам!
Он плохо понимал, что кричит, но бургунды услышали своего вождя. Его ярость передалась и им. Подходившие к месту боя отряды смыкали строй и стремительно бросались вперед. Их ярость усиливалась еще и тем, что они понимали — не удастся смять предателей-федератов, и притом смять быстро, — всех ждет скорая гибель.
Одоакр явно не ждал такого напора со стороны разбитой, как он полагал, и потерявшей всякий боевой дух армии. Его люди заколебались. В некоторых местах натиск бургундов был столь силен, что федераты дрогнули и сломали строй.
Гундобад бился в первых рядах. Его дружинники топтали конями, валили наземь, рубили вражескую пехоту.
— Одоакр, где ты?! — взывал Гундобад. —
Иди сюда, изменник! Встреться со мной, трусливая тварь!Одоакр не был трусом. Услышав призыв врага, он принялся прокладывать путь навстречу ему, но двум вождям не суждено было встретиться в битве. Грохот копыт ворвался в шум боя, послышался грозный боевой клич, и скрытые за холмами всадники устремились вперед, опустив копья. Бешеным горным потоком конные сотни налетели на фланги бургундов, опрокидывая смешавшиеся ряды пехотинцев. Это была кавалерия готов.
В горячке боя Гундобад не заметил их, видя перед собой лишь ненавистного Одоакра. Охваченный одним лишь желанием убить проклятого скира, он прорубался к нему, но дружинники окружили вождя, заставили остановиться.
— Это конец! Смотри, вождь! Смотри!
И он увидел, что все уже кончено. Его воины не думали больше о битве. Армии бургундов более не существовало. Солдаты разбегались кто куда, всадники гнались за ними, растекаясь по долине, и рубили, рубили, рубили… Сотни тел устилали землю, многие бургунды бросали оружие, поднимали руки, сдаваясь на милость врагов. Напрасно. Пленных не брали. Началась резня.
Только центр, где вокруг вождя сплотилась дружина и самые отчаянные бойцы, еще держался.
— Спасайся, вождь! Уходим к холмам! Пробьемся!
В голове помутилось. Он обвел взглядом громоздившиеся вокруг тела. «Неужто и мне… вот так вот лежать? Нет! Так не должно быть! Нет!»
— Будь ты проклят! — выкрикнул Гундобад, задрав голову к небу, и никто не понял, кого проклинает вождь, Одоакра или же самого Бога.
Небо осталось равнодушным. Только стервятник парил в вышине, высматривая добычу.
Резко развернув коня, Гундобад погнал на восток, прямо на увлекшихся избиением бегущих готов. Остатки дружины последовали за ним.
Больше он ни о чем не думал, отбивая сыплющиеся со всех сторон удары, прокладывая себе дорогу к спасению. Защищая вождя, дружина сражалась с отчаянной храбростью. И они прорвались. Вырвавшись из кольца, Гундобад помчался к востоку, лишь трое воинов смогли пробиться за ним.
Но их бегство не осталось незамеченным. От массы готов отделился отряд не менее чем в полсотни бойцов. С криком и улюлюканьем они устремились в погоню.
Вождь бургундов чувствовал себя загоняемым зверем. Помимо воли по лицу текли слезы. Не от страха и не от ужаса перед смертью, но от позора. Что скажут о нем после битвы? Бросив погибшую армию, пытался спасти свою шкуру. Враги гнали его как зайца, а потом… «Остановиться? Принять бой? Умереть с честью?» Но где-то в глубине сознания он упрямо цеплялся за жизнь, желание жить заставляло подгонять коня, и он гнал, надеясь дотянуть до холмов, а там — кто знает? — удастся укрыться, спрятаться, оторваться…
Не удалось. Кони преследователей не были утомлены сражением и долгой скачкой. Они были быстрее. Расстояние стремительно сокращалось.
— Беги, вождь! Мы их задержим!
Верные воины развернулись, мгновенье — и они сшиблись с врагом. Вправду ли они надеялись задержать полсотни преследователей или просто хотели погибнуть раньше него, до конца исполнив свой долг? Этого Гундобад не узнал. Готы замешкались лишь на миг, и погоня продолжилась.
«Не уйти», — понял он и сразу успокоился. Его не зарубят сзади, как охотник затравленную лису. Гундобад остановил коня и развернулся лицом к врагу.