Чтение онлайн

Легионы едва держатся. Только многолетняя выучка не позволяет им разбежаться в панике. И тот факт, что отступать нам некуда.

Мы — в самом центре Великой Германии.

Это какая-то ошибка, думаю я. Это не Арминий. Это не мой брат.

Мой брат — римлянин.

А не это кровавое чудовище с серебряным лицом.

Мы умираем.

Чтобы понять это, не нужно хорошего образования или чтения древних философов на ночь…

Вполне

Чрево Юноны, не нужно даже гаданий!

Мы ждем. Древние буки тянут к нам корявые черные ветви.

В деревьях спрятались и ждут нашей крови гемы с иссиня — белыми лицами и мертвыми серебристыми глазами. Выходцы из Преисподней.

Великаны.

Мы умираем.

Что ж… вся ночь впереди. У нас еще будет время поумирать.

— Приготовиться! — орет центурион. Я вздрагиваю, поднимаю взгляд. Повожу плечами.

Холодно.

— Равняйсь! Смирно! — центурион идет перед когортой, оглядывает «мулов». Голова у него забинтована, багровое пятно расплывается на грязновато — белой ткани. — Выпрямиться, коряга. Ты — выше щит! Ты — шаг назад, держи ровнее… Ты — меч подними, локоть ниже. Да — да, тебе говорю, кодекс коринфский!

«Кодексом» в Риме называют глупого человека, а коринфский — это, видимо, собственное изобретение центуриона.

Он доходит до крайнего в первом ряду, разворачивается на пятках. Орет:

— Молитву! Начи — най!

— Это мой меч, — гудит строй. Привычные слова успокаивают, дают уверенность. — Таких мечей много, но этот меч — мой.

Слова «молитвы меча» действуют и на меня.

Мне гораздо лучше.

— …мой меч — это мой брат, — повторяю я вслед за «мулами». Меня пронзает насквозь, словно гигантская ржавая игла, во все небо прошла сквозь мое сердце — и теперь болтается. Задевает что-то внутри. И каждый раз меня словно заново пронзают насквозь.

Луций. Арминий. Брат.

Предатель.

Стискивает горло.

Чтобы отвлечься, я пытаюсь думать о другом.

— Откуда взялась эта молитва? В других легионах, насколько знаю, ничего подобного нет.

Тит кивает.

— Был один центурион… Очень крутой. Мы его называли Цербером — потому что у него на спине была татуировка адского пса. С противной такой мордой, почти как у него самого. В шипастом ошейнике. Цербер очень гордился этой псиной. Там еще надпись «semper fi». Всегда верен.

— Была?

Тит Волтумий пожимает плечами.

— А он пропал года два назад. Странно как-то, словно испарился куда. Кто-то утверждает, что его гемы убили. Другие — что Цербера зарезали в драке в лупанарии. А кто-то видел, как он входил в священную рощу гемов… ну, это уж полная чушь. Там, мол, еще голубой огонь был… Враки, по — моему. Цербер был далеко не дурак. Он бы в рощу не сунулся. А центурион он был стоящий, жаль,

Тит Волтумий говорит, не глядя на меня.

Я уже не слушаю.

Потому что игла в сердце снова шевельнулась.

К вечеру цари и посланники царей покинули деревню.

Они увезли с собой дочерей и сестер, бывших римских заложниц. Осталось только несколько девушек.

Тиуториг поковырял ногтем в зубах, сплюнул.

— Всеобщий заговор германских племен, значит? Свободная Германия? Интересно, интересно…

Серебряная маска повернулся:

— Слышу в твоих словах иронию.

— А я и не скрываю.

За серебряной маской хмыкнули.

— Вижу, что не скрываешь. Это мне в тебе и нравится. Так что ты об этом думаешь? На самом деле, без иронии?

— Всеобщий заговор? — Тиуториг почесал затылок искусственной рукой. — Звучит хорошо, но что из этого — правда?

Человек в серебряной маске поднял голову от карты. Деревянные орлы, изображающие римлян, и зубры, изображающие германцев.

— Ты не веришь, что возможен всеобщий союз?

Однорукий хмыкнул. Ярко — голубые глаза смотрели, не мигая.

— Верю. Но не верю, что среди этой толпы нет ни одного предателя.

Человек в серебряной маске выпрямился. За гладкой поверхностью серебра не разглядеть выражения лица, но, казалось, маска улыбается.

— А я надеюсь, что хотя бы один есть. Иначе все представление было напрасным.

Тиуториг расхохотался.

— Так вот чего ты добивался! А я-то думал…

— Доносчики полезны. Они распространяют нужную информацию.

— А какой в них толк, если ты всем уже все сказал открытым текстом?

Серебряная маска покачал головой. Блики сместились — вправо, влево.

— Здесь были далеко не все племена.

— Не все?

— Для начала восстания достаточно трех — четырех племен. А дальше все пойдет гораздо веселее. Скоро остальные народы Германии присоединятся к нам. Но, конечно, при одном условии…

— Каком?

Тиуториг плавно переместился на другой край стола, перетек, словно расплавленный свинец. Взял в руки фигурку римского орла, хмыкнул. Очень похоже сделано. Гордый птенчик. Только свастики не хватает.

Серебряная маска повернулся, глаза — щелки смотрели на однорукого в упор.

— Что мы будем побеждать.

Гемы отхлынули. Семнадцатый Морской устоял.

«Мулы» переглянулись. Этот шум — далеко позади, на дороге. Где-то в хвосте римской колонны. Это…

Легионер побледнел. Не может быть!

— Обоз, — сказал он. Слово прозвучало как гром среди ясного неба. Железное такое слово. Отточенное.

Словно топор палача, падающий на шею.

— Что?!

— Гемы взяли наш обоз.

Гул, крики, стоны, вопли — чудовищные звуки резни.