Чтение онлайн

— Я хотел отомстить.

— Понятно… Это ничего, центурион, пустяки.

— Как же так? Ничего себе пустяки! Где же справедливость?

— Так нету ее. Вот сам посуди, ведь там, где справедливость, там и правда, так?

— Да.

— А может быть правда одна для всех? То-то и оно… Нет верного и неверного, нет хорошего и плохого, нет злого и доброго. Есть только человеческие представления об этом.

— Я тебя не понимаю…

— Конечно не понимаешь. Ведь ты еще жив, а я уже давно умер.

— Но объясни мне…

И только я сказал это, как какой-то непонятный звук заставил меня опять стать самим собой.

Я больше не был сгустком тьмы, способным парить между миром живых и мертвых. Я был усталым измученным солдатом, ожидавшим казни. Мне стало до слез обидно, что я не успел договорить с Быком. Казалось, он должен сказать мне что-то очень важное. Нечто такое, что примирит меня с действительностью. Придаст моей смерти хоть какой-то смысл. И вот на тебе.

Звук повторился. Он доносился из того самого угла, где каждую ночь скребся непонятный зверек. Теперь этот звук был совсем рядом. Будто зверь уже наполовину пробрался в хижину…

А потом послышались тихие шаги.

Шаги принадлежали человеку, а не животному. Он наугад прошел по комнате, видно отыскивая меня. Я затих, стараясь даже не дышать. Кто знает, что ему нужно. Хоть жить мне оставалось несколько часов, я не собирался торопить время. Так что сидел, не шевелясь, пытаясь по звуку шагов понять, кто же это ко мне пожаловал.

Сначала шаги приблизились ко мне, потом человек сбился и повернул в сторону двери. Наткнувшись на стену, он пошел вдоль нее, собираясь так и обойти всю хижину.

Я горько пожалел, что у меня связаны руки. Иначе я бы встретил гостя, как полагается. Несколько томительных минут было слышно лишь легкое дыхание незнакомца и осторожное шарканье. Но это был не старик. Просто в темноте ноги высоко не поднимают.

Шаги приближались.

Кто же это? Уж точно не германцы. Те вошли бы в дверь. Да и не стали бы бродить в потемках, а принесли бы с собой факелы. Мои товарищи? Тоже нет. Иначе я давно бы уже слушал звуки боя. Римляне не крадутся.

Тогда кто? Вар? Или подосланный им убийца? Но зачем Вару убивать меня за несколько часов до казни? Неужели он такой нетерпеливый?

Я бы еще долго терялся в догадках. Но тут человек, подошедший вплотную ко мне, запнулся о мою ногу и рухнул прямо на меня.

Незнакомец оказался слишком легким для взрослого мужчины. И в некоторых местах слишком мягким.

Я открыл было рот, чтобы поприветствовать неожиданную гостью, но та прошипела:

— Тихо римлянин. Молчи.

Ее руки ловко нащупали веревки, связывавшие меня. В дело пошел нож.

Через несколько мгновений я уже разминал затекшие запястья. Но незнакомка не дала мне даже прийти в себя. Она схватила меня за руку и молча потащила в дальний угол хижины. Там я чуть не сломал ногу, угодив в здоровенную яму. Спасительница опять зашипела и ущипнула меня за руку. Больно. Пинками и неразборчивым бормотанием она заставила меня встать на четвереньки и сунуть голову в лаз. Он был узковат для меня, но голова и плечи прошли. С трудом. Извиваясь, как червяк, я пополз вперед, каждую секунду ожидая, что застряну намертво. То-то будет веселья германцам по утру, когда они найдут меня, и примутся всем скопом вытаскивать за ноги, как бурундука из норы.

Эта мысль придала мне сил. Отчаянно работая локтями, стараясь не обращать внимания на забивавшуюся в рот, глаза и уши землю, я упорно полз вперед. Слава богам, подкоп

был не очень длинным. Голова неожиданно вынырнула по ту сторону стены, и я еле удержался от того, чтобы как следует не чихнуть. Замерев, я прислушался. Все было тихо. С противоположной стороны хижины слышались шаги часового.

Снизу меня нетерпеливо подтолкнули. Я легонько лягнул спасительницу. Что-что, а слишком уж спешить сейчас не следовало. Одно неосторожное движение и поднимется тревога.

Очень медленно, почти не дыша, я выбрался из ямы и протянул руку вниз. За нее тут же ухватилась грязная девичья пятерня. Сперва показалась всклокоченная голова, затем узкие плечи, и через мгновение — все остальное. Судя по фигуре, это была совсем молоденькая девушка, почти подросток. Лица было не разглядеть, луна как раз скрылась за облаками.

Девчонка схватила меня за край туники и потащила за собой. Я не сопротивлялся и не задавал вопросов. Пусть будет, что будет. Не знаю, кто она, но то что не подручная друидов — это точно. А остальное — неважно. Даже если она посланница самого ………, в моем положении выбирать не приходится.

К счастью, хижина стояла на самом краю деревни. Так что нам не пришлось долго плутать между домами. Вскоре мы были у частокола, больше напоминавшего хилую изгородь. Похоже, германцы чувствовали себя в полной безопасности. Странно. Насколько я знаю, эти ребята если не воюют с Римом, то грызутся между собой. А иногда делают и то и другое одновременно. Впрочем, мне эта беспечность была на руку. Было бы куда хуже, если бы деревню окружала прочная стена и добротный ров. А так перемахнуть через частокол было делом нескольких мгновений.

Оказавшись за пределами деревни, я хотел было перевести дух — все-таки тяжеловато было после стольких дней недоедания и пыток даже ползать, не то что преодолевать препятствия. Но девица не дала мне даже присесть. Тут же потащила куда-то. Я поплелся рядом, почти повиснув на ней. Вскоре мы миновали очищенное от деревьев и кустов пространство, окружавшее стены и углубились в лес. И вовремя. Из-за туч выглянула полная луна и залила ровным светом все вокруг.

Шли мы долго. Хотя, быть может, мне просто так показалось. Каждый шаг давался с огромным трудом. Я словно волочил на себе тройную выкладку. Девчонке, правда, было не легче. Она тащила меня.

Когда мне уже казалось, что я вот-вот потеряю сознание, мы, наконец, остановились. Девчонка тихонько свистнула. Неподалеку послышался всхрап, потом треск ломающихся ветвей, и на небольшую полянку, где мы стояли вышла низкорослая германская лошадка.

Тут силы оставили меня. Я тяжело опустился на землю, и лунный свет вдруг померк…

Очнулся от боли. Девчонка хлестала меня по щекам так, что голова моталась из стороны в сторону, как бирема в шторм.

— Хватит, хватит, — просипел я. — Дай воды.

Девчонка метнулась к коню, вытащила из седельной сумки флягу и вернулась ко мне. После нескольких глотков, я сумел сесть и прислониться к дереву. Она тут же тряхнула меня за плечо:

— Скачи. Скачи. Твои доспехи и оружие у седла.

Она сказала это по-гречески. Голос показался мне знакомым. Но вспомнить, где я его слышал, никак не получалось. В голове будто чеканил шаг целый легион. И все же сомнений не было, я уже разговаривал когда-то с этой девчонкой.

— Кто ты? — тоже по-гречески спросил я. — Мне знаком твой голос.