Чтение онлайн

– Во имя Господа, почему ты тревожишь меня? Призрак ответил:

– Тебе повезло, что ты, обращаясь ко мне, упомянула Господа. Как было предначертано, я в последний раз тревожу этот мир. Иначе я бы причинил тебе боль. Теперь слушайся меня и ничего не бойся. Идем со мной, и я покажу тебе, как убрать этот насос. Под ним спрятано сокровище.

Они убрали насос, а под ним оказалась огромная куча денег, предназначенная для обновления фермы. И призрак сказал, что любой, кто попытается лишить женщину ее собственности, жестоко за это поплатится. Затем он приказал женщине напоить ребенка, который обязательно выздоровеет в награду за ее смелость и веру в Бога. Прокукарекал петух, и фигура сразу же превратилась в тень, поднялась в воздух и на глазах женщины вскоре стала маленьким светлым облачком.

Несколько лет тому

назад один священник, получив во владение домик на границе Дартмура, счел необходимым расширить жилище, которое действительно было немногим лучше стоявших вокруг крестьянских домишек. Он увеличил общую комнату, превратив ее во вполне приличную столовую, добавил гостиную и две или три спальни. Улучшения пришлись по душе его жене и детям, но не была принята во внимание еще одна заинтересованная сторона – призрак его предшественника, старого джентльмена, который пережил всю свою семью и провел много одиноких лет в этом уединенном пасторате (дом приходского священника. – Пер.).

Последствия сей неосмотрительности не заставили себя ждать. Вскоре по вечерам стали слышаться тихие звуки, словно кто-то, шаркая, бродил по комнатам, особенно в столовой, где старый викарий провел последние годы своей жизни, сидя перед камином или расхаживая взад-вперед в халате и тапочках. Эти странные звуки начинались с наступлением ночи и продолжались то там, то здесь до утра. Слуги ушли, и никто не претендовал на освободившиеся места. Дочери заболели, и их отослали переменить обстановку; затем заволновалась мать и отправилась посмотреть, как они поживают. Так что викарий остался в одиночестве на милость призрака своего предшественника. Поначалу он держался смело, но как-то субботним вечером, когда засиделся допоздна, готовясь к воскресной службе, старческое шарканье так подействовало ему на нервы, что чаша его терпения переполнилась. Он вскочил, раскрыл окно, выпрыгнул во двор и быстро добрался до ближайшей фермы, где жил его церковный староста, простой дартмурский фермер.

Там викария встретили радушно. Он нерешительно рассказал свою историю, в которой высказал предположение, что из-за одиночества и нервозности вообразил так часто описываемые ему звуки. Однако фермер верил, что все дело в старом викарии, которому не понравились изменения в доме, где он прожил столько лет. «Он никогда не смирится с переменами, – настаивал фермер, – но его дни прошли, и дом теперь ваш. Привидение необходимо изгнать, и, если вы на следующей неделе уедете к жене и дочкам, я об этом позабочусь».

Он выполнил обещанное. Созвали коллегию из семи священников, и каждый просидел по полчаса со свечой в руке, и она выгорала каждый раз, ясно показывая, что ни один из них не в силах изгнать привидение. Никто и не удивился, ибо они были старыми знакомыми прежнего викария и он знал все их уловки. Призрак открыто им не повиновался и даже не трудился задувать их свечи. Однако седьмой священник был чужаком да еще недавно закончил Оксфорд. В его рука свеча сразу же погасла. Именно он был тем человеком, кто мог изгнать привидение, и он не подвел: загнал призрак в пивную бочку. Но тут появилась новая проблема. Что делать с пивной бочкой и ее сверхъестественным обитателем? Куда девать бочку, чтобы ни один любопытный не соблазнился вскрыть ее и освободить призрак? Ничего не пришло в голову честной компании, кроме как закатить бочку в угол и попросить каменщика замуровать ее камнями и известковым раствором. После этого комната без одного из углов стала выглядеть весьма странно. Единообразия можно было достичь, если отгородить три других угла. К тому же призраку было бы безопаснее, если бы никто не знал точного места его упокоения. Поэтому замуровали и остальные углы помещения. Ну и что же, что комната стала меньше, если призраки никогда больше не беспокоили дом приходского священника.

В той части Англии, что прилегает к границам Уэльса, в одном городке жил-был любопытный мужчина, но, хотя он и смотрелся простаком, все говорили, что хитрости в нем гораздо больше, чем кажется, и что знает он много того, чего не знают другие люди. В том же городке стоял один большой и очень старый дом, а в одной из его комнат обитал призрак, который не только мешал людям пользоваться той комнатой, но и самыми разными способами тревожил их. Человек, о котором я упомянул, умел справляться с привидениями, и хозяин населенного призраками дома, по совету своих друзей, послал за ним и спросил, не сможет ли он заставить призрак покинуть дом. Томми – так обычно называли того мужчину – согласился помочь при условии, что ему позволят остаться в часто посещаемой призраком комнате с четырьмя

вещами: пустой бутылкой, бутылкой бренди, стаканом и кувшином воды. Итак, Томми развел в камине огонь, поскольку был холодный зимний вечер, надежно запер дверь изнутри и уселся, собираясь всю ночь попивать бренди. Как только пробило полночь, его разбудил какой-то тихий звук. Он раскрыл глаза и увидел стоявший перед ним призрак.

– Ну, Томми, как поживаешь? – спросил призрак.

– Благодарю вас, очень хорошо, только как вы узнали мое имя?

– Так и узнал, – произнес призрак.

– А как вы сюда попали?

– Очень легко, – ответил призрак.

– Но не через дверь, я уверен.

– Нет-нет, через замочную скважину.

– Да что вы говорите! Не дурачьте меня. Никогда не поверю, что вы вошли через замочную скважину.

– Не веришь? Но это так.

– Я уверен, что вам ни за что не пролезть в замочную скважину.

– А я точно знаю, что пролезу.

– Ну, – сказал Томми, указывая на пустую бутылку, будто бы из-под выпитого им бренди, – если вы можете пролезть в замочную скважину, то сможете залезть и в бутылку. Только я все равно вам не верю.

Призрак ужасно рассердился из-за того, что Томми сомневается в его возможности влезть в бутылку, и стал уверять, что это очень легко.

– Нет, – заявил Томми. – Ни за что не поверю, пока не увижу своими глазами.

– Так смотри! – И призрак влез в бутылку, а Томми крепко-накрепко заткнул ее пробкой, чтобы пленник не смог вылезти. Затем он отправился на середину моста, встал над краеугольным камнем центральной арки и сбросил бутылку в реку в самом широком и глубоком месте.

На ферме Бэгбери жил очень плохой человек, и, когда он умер, говорили, что за всю свою жизнь он совершил лишь два хороших поступка: отдал свой жилет бедному старику и подал кусок хлеба с сыром бедному мальчику, о чем и признался на смертном одре. После смерти его призрак не мог найти покоя и появлялся в домах в образе быка. Этот бык ревел так, что с домов слетали доски, ставни и черепица, и рядом невозможно было жить. Он вначале не появлялся раньше девяти – десяти часов вечера, а в конце концов так обнаглел, что мог явиться и в семь, и в восемь часов, и так всем надоел, что на его изгнание пригласили двенадцать священников. Священники подчинили привидение, но не смогли изгнать его и привели в образе быка в церковь Хиссингтона. Когда они ввели призрак в церковь, у всех были свечи, а один старый слепой священник, знавший и покойника, и какой удар он мог нанести, нес свою свечу в высоком сапоге с отворотом. И бык действительно попытался вырваться, и погасли все свечи, кроме свечи слепого священника, и он сказал: «Зажгите свои свечи от моей». Все находились в церкви, но еще не успели изгнать быка, как вдруг он рванулся с такой силой, что стена церкви треснула по всей высоте, и трещина оставалась там много лет, чтобы люди могли ее видеть. Я сам видел ее сотни раз. В конце концов быка удалось загнать в табакерку, и он попросил священников сбросить его под мост Бэгбери, чтобы каждая проходившая по мосту кобыла теряла жеребенка, а каждая женщина – свое дитя. Его не послушали и изгнали в Красное море на тысячу лет.

Я помню старого клирика Хиссингтона. Тогда, шестьдесят лет назад, он уже был стариком и говорил мне, что хорошо помнит того старого слепого священника. «Но долго еще после изгнания призрака в Красное море люди боялись ходить по мосту Бэгбери, – сказал старый Джон Томас. – Я сам был там много раз и всегда слезал с лошади и тихонько проводил ее по мосту, боясь, что привидение услышит меня и вылезет из воды».

Как почти все старые замки и башни Нортумберленда, Бленкинсопп имел свой призрак. Поговаривали, что в мрачном подвале под замком в смутные времена был спрятан большой сундук с золотом. Вроде бы его спрятала дама, чей дух не сможет успокоиться, пока сокровище находится в подвале, и именно она еще сорок – пятьдесят лет тому назад появлялась там одетой в белое с ног до головы. Потому ее и называли Белой Дамой.

В начале века несколько наиболее сохранившихся помещений замка еще занимали один работник и несколько батраков. Двое-трое из них все еще жили там примерно в 1820 году. В последнее время визиты Белой Дамы будто бы стали более редкими, а потом на некоторое время прекратились. Однако как-то ночью, вернувшись домой, работник и его жена (так рассказывают) встревожились, заслышав громкие вопли в соседней комнате, где спал один из детей, мальчик лет восьми. Они поспешили узнать, в чем дело, и увидели, что перепуганный мальчик, дрожа и обливаясь потом, сидит на подушке.