Чтение онлайн

— Фантастическое ускорение.

— Не правда ли? По правде, мы уже должны были быть размазаны по палубе, словно клубничный джем. Но, благодаря антигравитации, движение почти безынерционно. Благодаря невесомости можно достичь даже 0, 9 Люм. Но это уже чересчур.

— Понимаю, — ответила она уверенным голосом. — Но… — Тут она содрогнулась: — Ладно, забудем.

Она поднялась и направилась к выходу.

— Спасибо, что заглянула, — сказал я.

— А тебе — за отеческий совет.

— Забудь об этом, — великодушно попросил я.

— Не забуду, — отвечала Пегги, и в ее голосе послышалась некая двусмысленность.

И

Прошло примерно дня два, если верить корабельному хронометру, когда однажды я, после весьма невкусного завтрака, совершал прогулку по кораблю. Даже странно, как такая неаппетитная трапеза запечатлелась в моей памяти. Сандра стала третьим помощником, и Ральф назначил Марту Уэйн офицером по снабжению. А Марта, как гласит старая поговорка, выливая воду, не может не выплеснуть и младенца. Яичница-болтушка, приготовленная Сандрой, всегда имела восхитительный вкус — пышная, но не жидкая, с кусочками чеснока, посыпанная мелко нарезанной петрушкой, подаваемая на хрустящих тостах, щедро намазанных маслом. А что касается яичницы в приготовлении Марты, — она ничем не напоминала вышеописанное лакомство.

Как бы то ни было, мое настроение нельзя было назвать хорошим, когда я проделывал путь от кают-компании до кормовой части. «Летящее облако» все еще понемногу ускорялось, поэтому корма была «снизу». К моему вящему разочарованию, я не обнаружил ничего, что помогло бы мне найти неполадки на ферме — в отсеке, где содержались гидропонные контейнеры с дрожжами и растениями, поставщиками клетчатки. Я быстро прошел через зал антиматерии — честно говоря, эта громадная сферическая оболочка, окруженная подковообразными магнитами, всегда бросает меня в дрожь. Мне известно, что находится внутри и чему мы все подвергнемся, если оно вступит в контакт с нормальной материей: мы просто сгорим в чудовищной вспышке в результате выхода из-под контроля могучей энергии! Наконец мне удалось найти, к чему можно придраться: Пегги так ничего и не сделала, чтобы убрать продырявленные панели внутренней обшивки и обследовать провода.

Но Пегги нигде не было видно.

Я продолжал движение к корме, через отсек с реактором, вошел в туннель, ведший непосредственно в хвостовую часть. Спускаясь по лестнице, я услышал звон инструментов и чье-то пение. Ага, это док Дженкинс. У него довольно приятный тенор:

Ах, Салли Браун, что за чудная мулатка!

Эй, ноги сами в пляс идут!

Она пьет ром и заедает шоколадкой:

Плати лишь денежки — она уж тут как тут!

Ах, Салли Браун — хозяйка высшей пробы!

Эй, ноги сами в пляс идут!

Пылинку в доме ты найди у ней попробуй:

Плати лишь денежки — она уж тут как тут!

Я преодолел несколько последних футов, отделяющих меня от кормы, спрыгнув с трапа с глухим стуком. Док Дженкинс и Пегги оторвались от своего занятия. На доке были лишь шорты, его волосатый торс блестел от пота и был перепачкан сажей. Пегги облачилась в сомнительного вида комбинезон. В руках она держала сварочную лампу.

— Доброе утро, Питер, — слегка виновато произнесла она.

— Доброе, — автоматически ответил я. — Я знаю, что я всего лишь помощник капитана, но могу я поинтересоваться, чем вы двое тут занимаетесь?

— Пытаемся сделать эту чертову вертушку, —

— А поконкретнее? — спросил я довольно прохладным тоном.

Я оглядел тесное помещение, увидел два небрежно брошенных скафандра на столе. И еще заметил нечто наподобие казенной части пушки, выступающей из переборки. Среди всего этого ярко полыхала сварка. Я снова перевел взгляд на скафандры:

— Вы выходили наружу?

— Нет, — сказала Пегги.

— Не волнуйся, Питер, — вмешался Дженкинс. — Мы не потеряли кислород. Мы наглухо загерметизировали отсек перед началом работ и установили помпу…

— Дистанционное управление изнутри, — заметила Пегги.

— Вы продырявили обшивку? —спросил я, чувствуя нарастающий гнев.

— Только маленькую дырочку, — сказал доктор.

— Проклятье! — взорвался я. — Это уж слишком. Всего четыре дня, а у вас уже космическое безумие. Продырявить отверстия в обшивке и рисковать нашими жизнями. А я все еще не в курсе всего происходящего. Вот Ральф узнает…

— Он будет доволен, — сказала Пегги.

— Будет доволен, как бы не так. Просто запляшет по палубе в экстазе. Да он из вас кишки выпустит, из обоих! А потом выкинет наружу без скафандров. Да он…

— Сохраняй благоразумие, Питер, — взмолился Дженкинс.

— Благоразумие? Не понимаю, о чем ты. Пегги должна выполнять свою работу, вместо того чтобы устраивать непонятный саботаж вместе с тобой, одним из исполнительных офицеров корабля, который подстрекает ее и помогает в этих странных играх!

— Перестань же, Питер! — воскликнул док. — Я второй помощник на корабле, а еще я подписывал договор, а в одной из статей говорится, что персонал палубы и машинного отсека должны сотрудничать…

— Вот уж не думал, что это забота второго помощника, — удивился я. — Как корабельный врач, ты еще и член персонала палубного отсека, подчиняющийся старшему помощнику. А, насколько мне известно, основная функция сотрудников машинного отсека — выполнять эти чертовы приказы по ремонту оборудования.

— Так почему же ты ничегомне не сказал? — мягким голосом произнесла Пегги.

— Я скажу, — пообещал я. — Обязательно. Но прежде выскажете мне кое-что. Вы объясните мне, чем вы таким тут заняты.

— Это приказ? — спросила Пегги.

— Похоже на то, — хмуро вставил Дженкинс.

— Ну, ладно, я расскажу. То, что ты видишь… — и она указала на казенную часть пушки с тяжелым основанием, — означает, что мы сможем превысить скорость света.

— Но это же невозможно, — заметил я.

— Откуда это известно? — спросила Пегги.

— Это все знают.

— Давно, в средние века, считалось, что Солнце вращается вокруг Земли…

Но я слушал ее вполуха. Часть моего внимания была обращена к доку Дженкинсу. Он потихонечку двигался в направлении источника тока, к которому была подключена сварочная лампа. Я содрогнулся. Непонятно было, почему он делает это тайком. Если Пегги хотела закончить сваривать что-либо, когда я потревожил их, что случилось?

Да, пожалуй, случилось.

— Надеюсь, этот сварной шов герметичен? — спросил я.

— Конечно, — подтвердила она.

— Тогда вернемся в середину корабля. Тебе еще многое нужно сделать в машинном зале.