Чтение онлайн

Много надо холста ткать, чтобы жить. Много надо белить полотна в речке. А воды где взять? Воды в Каче мало, день бежит — два дня не показывается. Зюлейка была хитрая. Песню запоет — вода остановится, слушает, как девушка поет. А внизу все ругаются — воды нет.

А она поет да белит, поет да белит, кончит — домой пойдет. Воде стоять больше нечего, скорее побежит дальше, все ломает на своем пути, ничего ее не удержит. Люди говорят — наводнение. Неправда, это Зюлейка кончила песни петь. Вся вода, что слушала ее, заторопилась дальше своей дорогой.

В долине, недалеко от Зюлейки, жил грозный Топал-бей. Его мрачный замок стоял на скале, охраняла его свирепая стража. Но

ничем не был так страшен бей, как своими двумя сыновьями.

Когда родились они, бабка, которая принимала, застонала, пожалела бедную мать:

— Что у тебя случилось, словами не рассказать! У тебя два мальчика родились. Радоваться надо, только ты плачь: у обоих сердца нет.

Мать засмеялась. Чтобы ее дети остались без сердца? А она зачем?

— Я возьму свое сердце, отдам по половине. Материнское сердце не такое, как у всех, одного на двоих хватит.

Так и сделала. Да ошиблась мать. Плохими росли дети — жадными, ленивыми, лукавыми.

Кто больше всех дрался? Дети бея. Кто больше всех пакостил? Дети бея. А мать их баловала. Самые лучшие шубы, самые лучшие шапки, самые лучшие сапоги — все для них. А им все мало

Подросли братья, бей послал их в кровавые набеги.

Несколько лет носились они по далеким краям, домой не возвращались. Только караваны с награбленным добром отцу посылали, отцовское сердце радовали.

— Приехали, наконец, домой сыновья Топал-бея. Затрепетало все кругом в страхе. Темными ночами рыскали братья по деревням, врывались в дома поселян, уносили с собой все дорогое, уводили девушек. И ни одна из них не выходила живой из замка Топал-бея.

Однажды ехали братья с охоты через деревню Зюлейки, увидели ее, и решил каждый: моя будет!

— Молчи ты, кривоногий! — закричал один.

— Ну и что? — ответил второй. — Зато я на два крика раньше тебя родился.

Разъярились братья, кинулись, как звери, друг на друга. Да отошли вовремя. И сказал один другому: кто раньше схватит ее, того и будет.

Отправились оба в деревню девушки. Шли не так, как хороший человек ходит. Хороший человек идет — поет: пусть все люди о нем знают. А эти, как воры, ползли, чтоб никто не видел.

Пришли к хижине Зюлейки. Слышит девушка: в окно лезут. Она матери крикнула и в дверь выбежала. Ей бы по деревне бежать, а она по дороге бежит, и мать за нею.

Наконец устала Зюлейка, говорит матери:

— Ой, мама, боюсь. Нет спасения нам! Догонят.

— Беги, доченька, беги, родимая, не останавливайся.

Бежит Зюлейка, ноги совсем устали. А братья близко, вот они уже за спиной, оба схватили разом, с двух сторон тянут, рвут девушку. Закричала она:

— Не хочу быть в руках злого человека. Пусть лучше камнем на дороге лягу. И вам, проклятым, окаменеть за ваше зло.

И такую силу имело слово девущки, чистой души, что стала она в землю врастать, камнем становиться. И два брата возле нее легли обломками скал.

А мать за ними бежала, сердце в груди держала, чтоб не вырвалось. Подбежала, увидела, как Зюлей-ка и братья-звери в камень одеваются, сказала:

— Хочу всю жизнь на этот камень смотреть, дочку свою видеть.

И такую силу имело слово матери, что как упала она на землю, так и стала камнем.

Так и стоят они до сих пор в долине Качи.

А все сказанное — одна правда. Люди часто подходят к камням, прислушиваются И тот, у кого сердце чистое, слышит, как мать плачет…

[52]

стретились два соседа: бедный и богатый.

— Отчего ты такой грустный? — спросил богатый бедного.

— А чего веселиться, когда у меня счастья нет, — отвечает тот. — Говорят, есть оно на свете, да, наверное, не для нас, бедняков. Вон посмотри, как богачи живут! Сады и виноградники у них в долинах, земля там хорошая, воды много, урожай большой. А у меня одни камни. Кроме колючего кустарника, ничего не родит. Дети редко когда хлеб видят. Эх, нет у меня счастья, чего и спрашивать!

— Счастье — это богатство! — назидательно сказал богатый. — А богатство добывать надо, оно само не придет.

— Тебе хорошо говорить — добывать. Ты вон как торговлей разбогател! Все людей обмериваешь да обвешиваешь, всячески обманываешь. По-твоему, так надо счастье добывать? Это не счастье, а бесчестье!

— Ишь, какой честный нашелся, — обиделся купец. — Тогда живи как знаешь, и нечего тебе плакаться на свою судьбу… А то иди вон на Соколиную скалу. Там, говорят, в глубокой пещере Птица Счастья обитает. Вот и лови ее за хвост, она честных любит, — с издевкой закончил богач и зашагал прочь

Призадумался бедняк. А может, и вправду Птицу Счастья поискать? Видать, есть она, если про нее так много говорят. Он и раньше слышал о Птице Счастья с Соколиной скалы. Многие ходили искать ее, да не нашли. Одни возвращались такими же несчастными, как и были, а другие пропадали без вести. Говорят, что Птицу Счастья может поймать только самый честный и справедливый человек.

Взял бедняк длинную веревку, мешок да крепкую палку и полез на Соколиную скалу. Ох и трудно было взбираться! Камни преграждали путь, держидерево не пускало, колючки в тело впивались. Два шага подымется — четыре назад ползет. Но разве в диковинку бедняку по горам лазить? Не сдался он, не отступил. Где за ветку ухватится, где палкой зацепится, где ползком — так и добрался на самую вершину Соколиной скалы.

А вот и пещера. Наверное, в ней Птица Счастья прячется. Обвязался смельчак веревкой, укрепил конец ее за выступ скалы и полез в пещеру. Темно, сыро, страшно. «Возвращайся, пока не поздно», — шепчет ему кто-то невидимый. Но бедняк не слушает и ползет дальше. Вскоре он нащупал в темноте отверстие какого-то колодца и начал спускаться вниз.

Долго он спускался, может, день, а может быть, и два. Уже силы на исходе, уже руки веревку не держат, а дна все нет и нет. И когда бедняк готов был уже распрощаться с жизнью, внизу замерцал свет.

— Птица Счастья, — беззвучно прошептал он и выпустил вереску.

Очнулся бедняк в чудесном гроте, освещенном ярким светом. Вокруг лежали груды золотых слитков, стояли открытые сундуки с драгоценными камнями, монетами, всевозможными украшениями. А на небольшом камне, словно на троне, сидела сверкающая жар-птица.

Встал бедняк, посмотрел на несметные богатства, лежащие здесь. Но не стал брать ни золота, ни драгоценных камней, ни денег, потому что богатство — это еще не счастье.

Прикрыв шапкой глаза от слепящего света, он смело подошел к дивной Птице. И она не убежала от храбреца. Взял он ее осторожно, завернул в мешок и двинулся в обратный путь.