Легенда о вольном купце
Шрифт:
– Понятно. Скажи хоть, как тебя зовут, благодетель нежданный, – с иронией проговорил Локстед.
– Допустим, Рихард. Удостоверение личности показать, или так поверишь?
– Допустим, поверю, – в тон мне отозвался йрвай. – Дерек, говоришь… это, случайно, не господин Крыс?
– Именно он. А ты-то его откуда знаешь?
– Встречались, – коротко ответил он. – Но, боюсь, он считал меня причудливым животным, поскольку говорить мне разрешается только в поместье Дикого.
– Разрешалось.
– Я – единственный из своего народа тут, так что изловить меня – легчайшая задача, – грустно сказал Локстед. Я сделал то, что хотелось сделать с самого начала,
– Как-нибудь образуется.
– В местной географии я не слишком силен, могу только назвать окрестные города и указать дорогу к ним. Впереди, если не будем никуда сворачивать – Чаргрет. Город неплохой, если ты любишь запах выделанной кожи и масла – он полностью пропитан ими, как старый подвал, в котором долгое время хранили новенькие сапоги полка императорской армии, – начал повествование мой новый знакомый, подергивая время от времени ушами. – Кроме того, для меня это один из самых лучших городов страны, как и любой город, который называется не Глоффин.
– В Глоффине живет твой бывший хозяин?
– Да уж. А если вспомнить о том, что в Торговую Гильдию не берут за личные качества, а за вступительный взнос в сто пятьдесят варангов – можно понять, отчего в одежде с красными лилиями порой можно встретить отъявленных придурков, – злобно проговорил он.
– Мне эти красные лилии уже начинают приедаться, – фыркнул я. – Такое впечатление, что Торговая Гильдия правит империей вместо Варанга.
– По увиденной мной картине, пока что так и получается. Во всяком случае, у Пройдохи нет Совета Лордов, как, к примеру, в Дейне, зато есть цеховая Дума.
Я усмехнулся:
– Дума, говоришь… у меня большие сомнения, что там именно думают.
– В основном, дерутся, судя по слухам, – невозмутимо ответил Локстед.
– Надо же – все как у нас.
– Где это – у вас?
– Где надо – там и у нас, – осадил я спутника. – Какие еще города рядом, кроме Глоффина?
– Коргат, Изуль, Макганн, поселок Кривые Сосны, несколько деревень с такими же затейливыми названиями, – принялся перечислять он. – Из них представителей Торговой Гильдии нет только в Коргате. Советую отправиться туда, если ты не хочешь расстаться с куфом и головой заодно.
– С чем? – переспросил я.
– С куфом. Это то, на чем ты сидишь, и не думай, что я так любезно завуалировал второе название твоей задницы, – хихикнул он. От моего укоризненного взгляда йрваю стало еще смешнее, но он быстро успокоился, кинув на меня виноватый взгляд:
– Прости, Рихард, привычка. Но куф – транспорт, на котором ездят только торговцы Гильдии. Созданный совместными усилиями Коллегии и Объединения Механиков, которые друг друга недолюбливают, но за деньги готовы облобызать уставы чужого ордена.
– Меня тут уже пару раз обозвали Механиком, – ухмыльнулся я. – Это, несмотря на тот факт, что я вообще слабо разбираюсь в этой всей машинерии.
– Если ты неплохо обращаешься с артефактами, можешь попробовать устроиться учеником к любому мастеру. Но главный твой враг – время. От статуса ученика до подмастерья может пройти от десяти до двадцати лет, и так не только в Объединении.
Меня такие новости не слишком обрадовали. Ни ученикам, ни подмастерьям доступ к тайнам цеха не светит, я все же иногда не совсем дурак. А наниматься учеником к магам для меня совершенно дохлая затея ввиду того, что к магии я не имею ни малейшего дарования. Очень сильно подозреваю, что все люди из привычного
мне мира тоже лишены этого полезного здесь таланта.С другой стороны, мне еще тут торчать минимум пять лет. Весело, ничего не скажешь.
– Посмотрим, – решил я. – Пока у меня не появится желание встретиться с этими злыми богатеями и отдать им то, что я, в общем-то, присвоил себе незаконно, лучше поехать в Коргат. Кстати, откуда такие названия городов?
– И Коргат, и Чаргрет были в свое время построены саррусами, – ухмыльнулся Локстед. – Они и с виду не самые добрые твари, а уж в сочетании с их милым языком…
– То есть, это коренное население? – уточнил я, опуская рычаг до упора – начинался подъем. Он покачал головой:
– Коренным населением они были пять тысяч лет назад. Сейчас везде одни люди, но вы уживетесь с кем угодно. Хитрые, наглые, изворотливые.
– Кто бы говорил, – проворчал я.
Поднявшись на гору, мы решили сделать привал. Кроме одеяла, Локстед ничего не успел своровать, то и дело, отвлекаясь на то, чтобы просветить своего невежественного водителя, поэтому его глаза разгорелись при виде извлеченного мной из дорожного мешка копченого окорока. «Еще бы», мелькнула мысль, «небось, целыми днями в лесу ягодами питался. А там, поди разбери, какие из них съедобные». Я настрогал толстых ломтей мяса и опустил их на лист растения, очень напоминавшего наш лопух, а сам избавился от одежды с подсохшей грязью и хорошенько ее выбил, выложив все из карманов. Штанам то ничего, они кожаные, смочил водой и вытер, а вот с синтетической курткой пришлось повозиться.
– Странная у тебя одежда, – прокомментировал йрвай, чавкая мясом. Я не мог его упрекнуть в некультурности – челюсти этого удивительного существа не были приспособлены к тому, чтобы жевать с закрытым ртом, хотя мимика была вполне человеческой. – И сам ты странный.
– Кто бы говорил, – повторил я, не особо отличаясь оригинальностью в высказываниях. – Между прочим, это не я работал клоуном у местного толстосума.
– Клоуном? – переспросил он.
– Шутом, – поправился я.
– Зато жив, – философски заметил Локстед.
– Тоже верно.
Мы сделали паузу. Я только с первым укусом понял, насколько я голоден, поэтому соорудил себе гигантский бутерброд из двух толстых ломтей хлеба, свинины и кусков зеленого кислого овоща, по форме чем-то напоминавшего ананас, а по вкусу – помидор. Вгрызаясь в сие произведение искусства, вести конструктивный диалог с кем-либо я не был способен, будь это даже существо, напоминающее сильно похудевшего и подрошего гремлина из одноименных фильмов.
Наконец я расправился с едой, и, запив нехитрую трапезу почти третью бурдюка с вином, почувствовал себя жителем древнего Рима после одной из исторически знаменитых попоек.
Локстед последовал моему примеру, но вина пить не стал, а обошелся несколькими глотками воды. На мой вопрос ответил, что спиртного не пьет, для него это отрава. Я пожал плечами – мне больше достанется.
Я расстелил одно одеяло на траве, затем отвязал Франциску от рамы куфа – она уже выщипала всю траву на месте нашей остановки под раскидистым деревом с широкими зубчатыми листьями, поэтому я отвел лошадь немного в сторону, открепил одну сторону поводьев и привязал ее к тонкому деревцу, чтобы спокойно паслась. Помыть заляпанное грязью животное было негде, я бы тоже не отказался хотя бы от мутной речушки, но с нашего пригорка не было заметно ничего даже близко похожего на источник воды. Поэтому пришлось обходиться пучками травы, уже высохшей за солнечный день.