Легенда о Фейлель
Шрифт:
— Что вы имеете в виду? — настороженно спросил Эшер.
— Видите ли, сэр, — степенно ответил Токно, — мадам Элиза сама способна решать все бытовые ежедневные проблемы. Это те мелочи, к которым мы привыкаем, но при нарушениях памяти… Короче, вам не нужна сиделка: заботиться о себе ваша супруга может сама. Более того, она на лету схватывает всё. Но вдруг оказывается, что не знает банального: увидела в окно самолёт и очень удивилась… Это, думаю, пройдёт со временем… Но психологически ей будет тяжело: мир вокруг неё кажется ей совершенно незнакомым, и она в нём одинока… Конечно, вы, как супруг, поможете ей, но вы не сможете быть рядом постоянно… Иными словами,
— Я подумаю над этим, — мрачно кивнул Марис. — Это всё, что вы можете мне сказать?
— Пожалуй, да, — слегка улыбнулся доктор. — Только поспешите: дней через пять мадам Марис сможет отправиться домой. А пока я рекомендую вам выходить с ней на свежий воздух — возле вашего корпуса разбит прекрасный парк, он огорожен и охраняется, так что посторонние туда не заходят…
Эшер Марис ждал возвращения Авенезера.
Уже вечерело, и Эшер начинал злиться: он собирался заехать в больницу ещё до ужина.
Наконец Чародей появился.
— Ты чем-то расстроен, друг мой? — с порога спросил Авенезер.
— Почему ты не сказал, что у неё была неудачная беременность? Что она перенесла тяжёлую операцию лет десять назад? — раздражённо вопросом на вопрос ответил Марис.
Авенезер спокойно пожал плечами.
— Я не знал о … её неудачах, — безразлично ответил он. — И какая разница тебе? Дети, правда, у неё есть… И не один… Но она-то этого не помнит…
— Зато у неё наличествует шрам в области живота! — возмутился Эшер.
— Тебя это смущает? — удивился Авенезер. — Но, если ты уже видел её так … открыто, — улыбнулся Маг, — то надо радоваться, а не причитать. Значит, дела идут в гору?!
Марис нахмурился.
— Ничего я не видел, — огрызнулся он. — Мне врач сказал… А я, как болван, не знал даже… Муж называется… Пришлось на ходу выкручиваться…
— Выкрутился? — ехидно спросил Авенезер. Эшер хмыкнул.
— Ну, ладно, прости, — примирительно проговорил Чародей. — Я, честно, не знал. Потому что это неважно…
Он помолчал. Марис теперь внимательнее присмотрелся к Авенезеру.
— Тебя тоже что-то настораживает? — спросил Эшер.
— Я бы сказал, заставляет искать, — медленно ответил Маг. — Не могу понять, куда делся, этот чёртов Фейлель…
— То есть как? — встревожился Марис.
— Ну, нет его в том мире, — ответил Авенезер. — Нет. И всё… И у нас нет… Словно испарился…
— А он ещё куда-нибудь может проникнуть? — предположил Эшер. — Ты же не в одном мире побывал…
— Я — это я, — задумчиво произнёс Маг. — А Фейлель иной… Зачем ему другие миры?
— Может, он пытается найти противоядие? — Марис ждал ответа.
— Нет, — покачал головой Авенезер. — Здесь что-то не так… Но я же проверил всех вокруг… И не нашёл…
— А, может, он скрывает свою силу или вообще отказался от неё ради любимой? Ведь ты сам говорил, что у них чувства небывалые…
Эшеру стало как-то боязно, боязно за себя… Связался тоже с этим Чародеем! А что, в сущности, он сам знает о магах и магии? А ну как прихлопнут его словно муху?.. Был богатейший магнат — и нет его… Вот вдове-то радость…
— Скрыть подобную силу невозможно, — наставительно заверил Авенезер. — А отказываться от неё глупо, ибо так он всё одно жену не вернёт… А Фейлель — маг умный…
— Тогда, что? — спросил Марис.
— Посмотрим, — ответил Авенезер. — Пока буду тщательнее проверять любого, вдруг появившегося в
нашем поле зрения…К утру следующего дня для мадам Марис была найдена служанка. Все данные о ней, её личное дело, внешность, возраст, привычки, интересы — проверено было всё. Именно соответствие требованиям мистера Мариса и сэра Авенезера дало возможность сорокапятилетней, весьма сдержанной и имеющей достаточный опыт работы в качестве личной прислуги мадам Виле Оски, предстать после завтрака перед Элизой.
Эшер познакомил супругу с новой служанкой, в обязанности которой входило всё, что касается приведения госпожи в порядок, исполнение прихотей и желаний хозяйки, сопровождение на прогулках и тому подобные мелочи, которые могут расстроить или утомить занятую своими важными мыслями и мечтами Элизу Марис.
Госпожа показалась Виле Оски дамой приятной и чрезвычайно красивой, видимо, достаточно доброй, но рассеянно-грустной. Служанка оправданно решила, что некоторая напряжённость в поведении мадам Марис есть следствие её болезни. Ведь забыть всё о своём прошлом и не иметь возможности вспомнить — это очень тяжело. И Оски приступила к выполнению своих обязанностей с удвоенным усердием: сочувствие чужой беде и хорошая оплата труда вместе способны повысить качество работы…
Эливейн была рада, что рядом с ней будет находиться добрый человек, который подскажет, объяснит, поможет освоиться в забытом ею мире. Но кое-что Эливь смущало: она не привыкла использовать других людей для выполнения своих работ. Она не помнила ничего о себе, но на уровне подсознания остались в ней её скромность, добропорядочность, простота… И потому к мадам Оски Элиза отнеслась скорее как к подруге, нежели как к служанке…
Виля Оски вышла из палаты, оставив супругов наедине. Эшер нежно смотрел на Эливейн.
Нельзя сказать, что ласковость его взгляда была наиграна: нет, он действительно желал видеть эту женщину своей, желал искренне, и даже не в корыстных целях… Кажется, впервые в жизни он начинал осознавать, что есть не просто влечение плоти, а есть нечто иное, большее, включающее в себя все возможные притяжения, но… Эливь виновато улыбнулась ему.
— Нет-нет, — тихо заверил он, — не надо извиняться… Не за что… Я просто любуюсь тобой…
Эливейн вздохнула.
— Милая, — проговорил Эшер, раскладывая на её постели принесённые им самим свёртки, — я тут кое-что тебе купил. На свой вкус… И размер угадывал… Прости, я всегда был неуклюж в выборе женских нарядов… Ты сама это делала. И делала великолепно… — он помолчал. — Ты поправишься, и мы обойдём все лучшие магазины. Ты сама выберешь… А журналы мод мадам Оски сейчас принесёт из машины — чтобы тебе было легче вспоминать… Просто ничего не осталось — ты же сама не хотела много, и всё было там, в особняке…
— Спасибо, Эш, — Эливь рассматривала платья, брючный костюм, пальто, шляпку, сапожки и… бельё…
С размером Марис явно угадал. Но Эливь разглядывала вещи слишком напряжённо.
— Что-то не так? — спросил тревожно Эшер. — Тебе не нравится?
— Не знаю, — честно призналась Эливейн. — Я не помню… Не помню, что носила… И мне показалось, что платья коротковаты… — она взглянула на Мариса. — Но я видела медсестёр, людей на улице… Такую длину носят…
— Ты очень красивая, — взяв её за руки, проговорил Эшер. — Тебе идут короткие юбки, открытые плечи… Ты вспомнишь… И у меня осталось несколько наших фотографий. Правда, очень мало — только те, что я носил с собой. Они в машине. Я вечером принесу…