Леди Дождя
Шрифт:
Мои старшие брат с сестрой тоже делали карьеру и добились уже не малых успехов на выбранном поприще, и только я, младший в семье, разочаровывал родителя раз за разом и доставлял ему только беспокойство. Мое увлечение современной живописью иначе чем как блажь, отец не воспринимал. Не уверен, но может быть он еще смог бы смириться, если бы я рисовал в традиционной манере пейзажики или портреты с натюрмортами, но моего пристрастия к "мазне", так он это называл, отец не принимал категорически!
Война у нас шла с переменным успехом уже очень давно. Проблема была в том, что в современном мире, чтобы двигать свое искусство, просто жизненно необходимы спонсоры! А как молодому парню, хоть и талантливому
Даже чтобы просто рисовать, нужен холст, краски, кисти! А на что все это покупать, если отец не желает выделить на "мазню" ни цента? До недавних пор эти проблемы решались с помощью мамы и карманных денег, но теперь, когда я окончил школу, нужно было определяться с дальнейшей учебой. Надо ли говорить, что я хотел учиться на художника? Надо ли говорить, что отец был категорически против?
С некоторых пор отношения между родителями совсем разладились. Не знаю уж какая между ними кошка пробежала: при нас, детях, мама с папой никогда не ругались и не выясняли отношения, но однажды мама просто переехала из нашей виллы в городскую квартиру и нас навещала только по праздникам. Так что поругавшись с отцом в очередной раз, я хлопнул дверью и на скорую руку побросав шмотки в спортивную сумку, ушел жить к маме. Результат от моего демарша получился потрясающий и совершенно неожиданный: спустя всего два дня, прямо с самого утра, на городскую квартиру приехал отец. Я встретил его хмуро и настороженно, но он огорошил меня потрясающим предложением.
В тот день мы с отцом заключили договор: он предоставит мне возможность выставить свои картины в известной художественной галерее, а если они получат одобрение у критиков и искусствоведов, то согласится отпустить меня в академию художеств и полностью возьмет на себя мое финансирование! Это были сказочные условия и я с радостью согласился не смотря на то, что в качестве альтернативы, в случае моего провала как художника, отец пожелал моего обучения на юридическом факультете крупнейшего в стране и весьма престижного ВУЗа, и в добавок — полного отказа от рисования.
Я не сомневался ни в собственном таланте, ни в близком успехе, ни в том, что таким неприятным способом "расплачиваться" с отцом мне не придется. Если бы я знал тогда, каким разочарованием для меня обернется этот договор и что закончится все это Дартмутской плотиной!
***
За отведенный на подготовку к выставке месяц я успел доработать несколько полотен и написать еще три новые картины, а так же — подготовить документы для академии. В день открытия выставки я затесался в толпу посетителей и жадно прислушивался к их репликам: мои картины нашли своих ценителей!
Утро следующего дня я встретил в радостном предвкушении и пребывал в нем до самого завтрака, пока не доставили свежую прессу. Опередив маму я выхватил у горничной "Вестник искусства" который был должен освещать нашу выставку и быстро нашел статью посвященную ее открытию...
Известному критику-искусствоведу Веронике Бьен был отведен целый разворот и я мог бы гордиться, так как едва ли не половина статьи была посвящена именно мне. Только беда была в том, что знаменитая мисс Вероника мною разве что полы не подтирала! "...Убогий подражатель, имевший наглость выставить свою мазню в известной галерее среди полотен мастеров..." Это было едва ли не самое мягкое высказывание, которым она меня "почтила"! Я даже не могу сказать, что расстроился, просто голова вдруг опустела — ни одной мысли, а под сердцем стало тяжело и холодно, будто там положили
большой и холодный булыжник.Мама отняла у меня "Вестник", быстро пробежала глазами статью и испуганно заглянула мне в лицо, а я пробормотал ей что-то утешительное, подцепил за петельку свою любимую "косуху" и подхватив на ладонь ключи от "Мадам Би-бип" — машины, подаренной мне на последний День Рождения, выскочил из квартиры...
Где и сколько я катался в тот день — точно не вспомню. Ярче всего запомнились лишь два момента: я стою на заправке и вдруг осознаю, что теперь до конца жизни мне предстоит заниматься тем, что не только мне не интересно, но и вызывает отвращение. От этой мысли волна тошноты поднялась от желудка и я еле успел заскочить в туалет, а потом меня долго выворачивало одной желчью, потому что позавтракать я так и не успел, а после — ничего в горло уже не лезло.
Вторым был момент, когда остановившись на светофоре я вдруг отчетливо понял, что не готов к такой жертве, что целая "такая" жизнь — это слишком долго и проще закончить все здесь и сейчас, а не мучиться до глубокой старости. Да, я не выполню условия на которое согласился, но ведь и отец не имел права требовать от меня такой жертвы! Вот так я и оказался у Дартмутской плотины на исходе дня...
Юрий. Шагнуть в закат
Воспоминания! Воспоминания! Может хватит тянуть время и, как и надлежит мужчине, выполнить наконец принятое решение?! Мысленно прикрикнув на себя я опять посмотрел себе под ноги... Да-а, не стоило этого делать...
Я стоял лицом на запад и сейчас, с высоты плотины мне открывался вид на закат потрясающей красоты: все оттенки багрянца огненными всполохами разукрасили небосклон, а солнце, оранжево-розовое, лежало на горизонте, как диковинный фрукт на гигантском блюде! Природа будто устроила шикарные, торжественные проводы моей никчемной жизни...
"Не нужно прыгать с плотины, нужно полететь в закат! Ты ведь всегда мечтал об умении летать? Вот сейчас, напоследок, ты и мечту свою исполнишь, и поставишь точку в противостоянии с отцом! Не тебе тягаться с таким асом юриспруденции, ты был обречен на поражение с самого начала!" Не знаю, мои ли то были мысли или на ухо нашептывает бес, но идея "шагнуть в закат" — это то, что мне сейчас нужно чтобы обмануть инстинкт самосохранения и разжать, наконец, судорожно вцепившиеся в перила пальцы!
Это оказалось делом на удивление нелегким. Руки просто отказывались меня слушаться. Какой-же я трус, оказывается! Ну же! Разожми эти чертовы руки и сделай всего один шаг! Ну! Ладони начали медленно разжиматься, но…
...Откуда взялась эта женщина и когда она успела подойти так близко? До меня по открытому пространству идти метров пятнадцать... Неужели пока я закатом любовался и так увлекся, что не заметил ее?
Странно... Стоит почти у меня за плечом и не говорит ни слова, не пытается удержать, да и вообще — ничего не пытается! Даже не смотрит в мою сторону... Стоит и молча... любуется закатом?!
В этот момент маленькая, горячая ладошка накрыла мои сведенные судорогой пальцы и слегка похлопала по ним обнадеживающим жестом. Никакого сексуального подтекста, только дружеское участие и... материнская ласка... Все это понимаешь на чисто инстинктивном уровне... Или нет? Или наоборот — я чего-то не понимаю?! Свет заходящего солнца предавал какой-то сюрреалистичный оттенок всему происходящему.
В растерянности и с какой-то глупой надеждой я вглядывался в прекрасный профиль незнакомки, а она продолжала глядеть на закат. Потом глубоко вздохнула и... наконец взглянула мне в лицо. Печальный, о боги, до чего же печальный взгляд! И все понимающий... будто она знала все о моих глупых мечтах и несбывшихся надеждах...