Лед. Кусочек юга
Шрифт:
– Все со слов исполнителей. Но они показаний не дадут. По техническим причинам.
Шурик обреченно махнул рукой и разрешил:
– Рассказывай!
Я ввел приятеля в курс дела, и тот в сердцах хлопнул дверцей «ренджровера».
– Черт! Вот это встрял! Одно к одному!
– Да ладно! – попытался я успокоить Шурика. – Грохнем его, и все дела.
– Ты не понимаешь, что ли? – резко обернулся Ермолов. – Человека назначают на мое место, и он тут же пропадает. На кого подумают, сам посуди? Доказать ничего не докажут, но осадок останется. Воевода такого неуважения не стерпит.
– И что делать?
– Думать! Ду-у-умать!
Я протянул кольт.
– На этом стволе жмур висит.
Ермолов поморщился.
– Отмажется. Впрочем… на безрыбье и рак рыба. Организуй его пальчики, потом под запись снимем показания. Хоть что-то на этого козла будет.
Моих отпечатков на кольте оказаться не могло – даже заряжал его в перчатках, и все же я протер пистолет ветошью, потом выщелкнул магазин и прошелся тряпкой и по нему. После этого опустился на корточки к Лебедеву и принялся прикладывать его пальцы к оружию, не забыв и о магазине с глушителем.
Затем я убрал кольт в протянутый Шуриком пластиковый пакет, и тот унес его к себе в машину.
– Лед, балаклава есть с собой?
– Есть.
– Тогда я снимаю, ты задаешь вопросы.
– Давай так.
Мы вкратце обсудили ход интервью, а когда Лебедев начал подавать признаки жизни, я натянул балаклаву, оттащил его к «ренджроверу» и усадил на землю, привалив спиной к бамперу. Шурик включил фары собственного автомобиля, их яркий свет полностью скрыл его, не позволяя разглядеть даже темный силуэт фигуры.
– Готово! – сообщил Ермолов, и послышался тонкий писк включенного чарофона.
Лебедев попытался завалиться набок, я удержал его на месте и слегка придушил, а потом одним рывком сорвал с головы мешок. Пленник застонал и закрылся сцепленными руками от бивших в глаза ослепительных лучей. Продолжая удерживать его за ворот, я несильно пихнул коленом, попал по уху, и Лебедев взвыл:
– Не надо! Я все сделаю! Дайте мне еще два дня, и я все сделаю!
От неожиданности я на миг опешил, а потом рыкнул:
– Руки! Руки опусти!
Пленник послушался и перестал закрывать ладонями лицо. Переносица его распухла, под глазами набухали синяки.
– Я все сделаю! Все как обещал! – продолжил Лебедев, понемногу успокаиваясь. – Через два дня я вывезу груз со склада конфиската! Все две тонны! Я клянусь!
Шурик промычал что-то нечленораздельное, но я и сам понял, что надо потянуть время, дабы хоть как-то прояснить ситуацию.
– За дураков нас держишь?! – выкрикнул я прямо в ухо пленника.
Тот вздрогнул и вновь попытался закрыться ладонями.
– Руки убрал!
– Да все решено уже! – тоже сорвался на крик Лебедев. – Я теперь в погранслужбе главный! Теперь уже никто не помешает!
– Не гони! Твои люди Ермолова упустили! Стреляли и не застрелили!
Лебедев пропустил обвинение в организации заказного убийства мимо ушей.
– Ермолова сняли! Я все организую, все документы оформлю! Так и передайте Душману! На этот раз без накладок обойдется!
Опа! Лебедев подрядился провернуть какое-то дельце для Душмана?
Вот это поворот!
Душман
был не последним человеком в Семёре, под ним ходило большинство среднеазиатских членов этого разношерстного преступного сообщества.Выходит, Лебедев знал тех, кто погрузил его в багажник! Немудрено, что он соловьем заливается! О том, как Душман расправлялся с проштрафившимися подручными, ходили настоящие легенды.
– Все вывезут? – уточнил я, собираясь с мыслями.
– Все!
– А исполнители, которым Ермолова заказал, болтать не начнут?
– Вам какая разница? Они о вас не знают! Вы вообще не при делах!
– Ты о нас знаешь, а они о тебе!
– Я обо всем позабочусь!
– Сиди! Дернешь, ноги поломаю! – прорычал я, отошел к Шурику и прошептал: – Ну и что делать будем?
– Вербовать! – тихонько выдохнул в ответ Ермолов. – Давай, раскручивай его дальше…
Я вернулся к Лебедеву и встал сбоку, чтобы не мешать съемке.
– Как груз вывезешь?
– Всю алхимию отправляют на утилизацию, я выпишу направление. Останется только подогнать грузовик…
После нескольких наводящих вопросов Лебедев рассказал не только о своих шашнях с бандитами, но и о неудачной попытке избавиться от начальника с помощью наемных убийц. Более того – инициатором устранения Ермолова был лично он; Душман узнал обо всем уже постфактум, после перестрелки у «Весны».
По сути, Лебедев наговорил даже не на отправку в штрафной отряд, а сразу на высшую меру. Покушение на Ермолова еще могли спустить на тормозах, и даже за простую контрабанду лишь пожурить и взять на заметку. Но ввоз двух тонн алхимических несертифицированных амулетов – это серьезно. За такое сразу ставят к стенке, невзирая на чины и звания.
Вновь пикнул чарофон, и Шурик вошел в полосу света.
– Ты?! – охнул Лебедев и немедленно заработал ногой под дых. От удара его скрючило, но присутствия духа заместитель начальника погранслужбы не потерял и просипел: – Не докажешь! Скажу, заставили себя оговорить! Что пытали! Тебе никто не поверит!
Ермолов опустился на корточки и легонько, тыльной стороной ладони хлопнул подчиненного – уже бывшего? – по разбитому носу. Из глаз Лебедева потекли слезы.
– Валентин! – с довольной улыбкой людоеда произнес после этого Шурик. – Ты же знаешь, что поверят. И знаешь, что я не побегу жаловаться контрразведке. Я даже убивать тебя не стану, хотя и надо бы. Просто прикажу продержать здесь до завтра. А сам поеду на работу и задним числом оформлю отправку твоего драгоценного груза на утилизацию.
– Сука! – вырвалось у Лебедева.
Шурик не без удовольствия хлопнул его по носу второй раз и продолжил нагонять жуть:
– Груза не будет, но это еще не самое худшее. Ты ведь людей Душмана убил.
– Я никого не убивал!
– Как не убивал? А помнишь тех, кто тебя в багажник запихнул? Вот их ты и убил. У нас и пистолет с твоими отпечатками пальцев имеется. Дружине до бандитов дела нет, а Душман такого не спустит. Не по понятиям это.
– Нет!
– Может, сам повесишься? Мучиться меньше будешь, – предложил Ермолов и рассмеялся. – Шучу! Ты мне живым и здоровым нужен. Если договоримся.