Лед Севера
Шрифт:
Отец меня не любил, он вообще был не способен на какие-то чувства, кроме ненависти и злобы. И как бы это ни звучало, но когда он умер, я почувствовала облегчение.
Настоящим отцом стал для меня только Фред, а Агнес — второй мамой.
Они не отвернулись от нас в те страшные времена, когда большинство людей только плевали в нашу сторону. Для всех мы были жалкими отродьями — предателями. Детьми с дурной кровью Севера, из-за которых погибали их родные на войне.
Наверное, у них было право ненавидеть нас, вот только мы были просто детьми, которые никому не сделали ничего плохого.
Когда нас забрала к себе в дом семья Претлей, дядя Фред посадил меня, замкнутую и злую на весь мир, к себе
Он воспитывал нас с Кэт, как своих любимых девочек. Бог не дал им с Агнес родных детей, но дал нас. Не самый лучший выбор, конечно, но и за нас они были благодарны.
Каждый вечер он приходил к нам в комнату, садился к кому — то из нас на кровать и рассказывал перед сном очередную историю. Как он умудрялся рассказывать детям истории так, что после каждой всегда был какой-нибудь поучительный вывод? Загадка.
Вот эти рассказы и помогли нам уже тогда начать учиться делать правильный выбор. Да, правильный выбор в жизни — наука, которую приходится постигать всю жизнь.
Порой даже сейчас я не знаю, правильно ли поступаю…
В первый день у них дома, когда ночью перед сном мы ложились в чистую и тёплую кровать, мне казалось, что тут что — то не так. Ведь не бывает таких добрых людей, которые могут просто так нас пожалеть и взять к себе. Это просто не может быть правдой. Долгие месяцы мы были вынуждены прятаться от людей и каждый вечер искать заброшенные чердак или подвал для сна.
Ребёнок, привыкший к людской злобе и призрению, не может сразу начать верить людям, а тем более осознать, что нужен хоть кому-то просто так.
В тот вечер дядя Фред пришёл к нам первый раз рассказывать историю на ночь. Именно эта его история запомнилась мне на многие годы:
— Слушайте меня внимательно, девочки. В каждом человеке идёт борьба, очень похожая на борьбу двух волков. Один волк страшный и грозный, он представляет зло: зависть, гнев, сожаление, эгоизм, уныние и ложь.
— Другой волк миролюбивый и красивый, он представляет собой добро: мир, любовь, надежду, истину и верность.
— Кэтти тут же взвизгнула — Чур я красивый и добрый волк. Ну а ты Ари, ты будешь злым волком!
— А с чего это я злой волк? — Обиженно посмотрев на неё и пригрозив кулаком, сказала я. — Может, я тоже добрая и красивая. А вот ты как раз плаксивая и противная.
— Ты не можешь быть сейчас красивой Ари, пойми это. Ты б-е-з в-о-л-о-с!
Мне тогда стало очень обидно. Ведь я побрила голову ради нас с Кэтти, чтобы меня взяли чистить овощи на кухне и у нас были бы хоть какие-то деньги на пропитание. Белый цвет волос сразу выдавал во мне чистокровную Северянку, поэтому от них пришлось избавиться.
Хоть мне и было уже 10 лет, и я была старшей, не выдержав, начала щипать её. Между нами началась потасовка. Кто первый заплачет, тот и злой волк. Никто из нас не хотел быть злым и страшным, поэтому щипаться мы стали до синяков. К глазам уже начинали подступать слёзы, но каждая сдерживала их из последних сил.
— Не ссорьтесь девочки! Каждая из вас может выбрать любого волка — разнимая нас и укрывая одеялами, проговорил дядюшка.
— А какой волк в конце победит? Хороший или плохой? — хныкая спросила Кэт.
Дядюшка усмехнулся и ответил:
— Всегда побеждает тот волк, которого вы будете кормить.
В вас всегда будет жить два волка и вести борьбу между собой, но только вам решать, кому из них предавать силы своими поступками.
Я часто вспоминаю его слова. Эти слова смогли дать ростки доброты и сострадания к ближнем в двух маленьких девочках, которые чаще видели в людях лишь злого волка, которого все себе выбирали.
Наверное,
нам было это необходимо — иметь пример хорошего человека и любящей семьи. Живя на севере, мы видели много страшных вещей, которые не должны видеть детские неокрепшие сердца и умы, а сбежав в столицу — мы окунулись в тяжёлую жизнь улиц.Приезжих с Севера, после отделения его от Империи, не любили. И это ещё мягко сказано. А всё это из-за Северного герцога, который решил, что хочет создать свою Северную Империю. И он не побоялся бросить вызов самому Файстрону.
Началась кровопролитная война. Война, которая длилась долгих четыре года. В основном солдат для Империи набирали из бедных районов городов и деревень, что принадлежали разным графствам. Магов тоже призывали на службу, но их было намного меньше, чем у Северных земель, объединившихся с Тёмной Империей. Для обеих сторон обычные люди были лишь кусками ходячего мяса и то, не очень-то долгий срок они им отпускали для этого.
Когда мы почти проиграли Северу, и Император понял, что ему может прийти конец, он наконец-то отправил лучших магов на границы, где продолжались ужасные бои вплоть до мирного договора. Но все жертвы народа были напрасны. Трусость и жажда власти заставили нашего Императора подписать соглашения, где он отдавал полную власть на земли Севера семье Айстрон.
После войны количество воришек увеличивалось с каждым днём. Люди стали объединяться в небольшие группы и разворовывать у более зажиточного населения все их нехитрое богатство. В деревнях и небольших городах начался хаос. Война не прошла для них бесследно. Разруха и бедность были повсюду. Не хватало семян для посева. Скотина, что осталась жива, была быстро съедена голодными семьями, оставшимися без кормильца, а порой и без крова, производства закрывались из-за недостаточного количества сырья и мужской рабочей силы. Люди умирали от голода и холода.
Так появилась ещё одна новая Империя и тысячи новых захоронений.
Дом встретил меня приятным запахом приготовленной еды. Когда же Агнес успевает всё наготовить? Я, конечно, знала, что у неё был жёсткий принцип, что завтрак это одни блюда, обед другие, а ужин — третьи. Ставить на ужин утреннюю кашу было запрещено. Однажды нам с Кэт не хотелось готовить, и мы решили съесть оставшеюся кашу с завтрака, так нам влетело по самое не балуй.
Коридор был слабо освящён. Свечи, что поддерживали свет в ночное время, почти все оплавились, только несколько фитилей горело ярко. Нужно было уже давно заменить их. А ещё пора залатать небольшую дырку на потолке, от которой спасает железное ведро, что всегда стоит под ней в дождливую погоду. Агнес откладывает эти расходы на потом, пытаясь на всем экономить, хотя временна, когда нам было тяжко уже давно позади. В её душе ещё живёт страх, что после потери мужа одна она не справится. Только вот она не одна. Мы её никогда не оставим и память о дяде, что ушёл от нас так рано.
Всё случилось слишком внезапно. Никто из нас не был готов хоронить единственного любимого мужчину в нашей жизни.
В тот день мы с Кэтти бежали домой после вступительных экзаменов. Казалось, что сегодня ничего не сможет испортить нам настроение. Солнце светило ярко. Витрины дорогих бутиков блестели, отражая наши восторженные лица. Вкусные пирожные, что мы купили на карманные деньги Кэт, которые она долго откладывала на какое-нибудь новое платье из такого бутика, доставляли нам вкусовое блаженство. Так, удачно сложилось, что её накоплений хватило ровно на два сладких пирожных из дорогой кондитерской, где один деликатес стоил целых 15 медяков. Но мы решили себе это позволить. Ведь теперь мы ученицы. Кэти — Столичной, а я Военной Академии. В Академиях нам выдадут несколько комплектов новой формы, а платье для Кэтти мы сможем купить и потом.