Лед как пламя
Шрифт:
Терон качает головой.
— Не в том случае, если будет подписан мирный договор, объединяющий все королевства. Возникнут проблемы — мы решим их, возникнет зло — мы выступим против него единой силой. Объединив королевства Гармонии и Сезонов, мы покажем, каким может быть наше общее будущее.
Он наклоняется и впивается в мои губы жадным и властным поцелуем, словно пытаясь передать через него всю свою уверенность. Это происходит так внезапно и быстро, что я не успеваю сообразить, и утопаю в его объятиях.
Терон преследует прекрасную, но недостижимую цель. Я сомневаюсь, что сумею заручиться поддержкой союзников
Меня вдруг осеняет. Терон нашел разумную причину нашего путешествия в Саммер, Яким и Вентралли. Ту, что не касается Винтера, — во всяком случае так может решить Ноум. И тогда я буду не нужна Корделлу в этом путешествии. Магический источник мы нашли, а значит, и Винтер Корделлу тоже больше не нужен.
Отстранившись, я прижимаюсь лбом ко лбу Терона.
— Ты рассказал об этом отцу?
Терон прикрывает глаза, его руки обнимают меня за талию.
— Нет. Лучше подождать с этим до тех пор, пока Яким с Вентралли не подпишут договор. А за Корделл вместо отца распишусь я.
Я выдыхаю. Ноум не знает.
Терон тянется поцеловать меня снова, а я ощущаю себя так, словно стою на самом краю пропасти. Если я не соглашусь с планом Терона, то не побежит ли он снова за поддержкой к отцу?
Губы Терона скользят вниз по моему подбородку, осыпают едва ощутимыми поцелуями мою шею. Он стонет, и несколько дней назад я бы растаяла в его руках от этого тихого, приятного звука, но сейчас не чувствую ничего. Такова политика. Такова жизнь королевы: недомолвки, секреты, жертвы — все для блага королевства. Вот на что меня обрекают Генерал, Дендера и остальные — на жизнь в притворстве и лжи.
Ладонь Терона поднимается по моей спине, губы на мгновение замирают у моего уха, и в эту секунду я понимаю: мы не раз обнимались и целовались после нашего поцелуя в Эйбриле, но никогда — так. Терон касался моих бедер, держал меня за руку, срывал с моих губ короткий поцелуй после собраний, но мы никогда еще не льнули друг к другу так неистово: он — движимый страстью, я — бурным смятением.
Я высвобождаюсь из его объятий.
— Нам нужно… нам нужно поспать. Это был долгий день.
Терон застывает. Его лицо озаряется пониманием, он густо краснеет и качает головой.
— Да. Нам не следует… — Овладев собой, он отступает назад на расстояние вытянутой руки. — Я ни за что не буду принуждать тебя делать то, к чему ты еще не готова.
Теперь и я заливаюсь румянцем. Об этом-то я совсем не подумала. Мне нужно решить, в каких я хочу быть отношениях с Тероном.
— Знаю, — отвечаю я. — Просто… Я не хочу, чтобы мы были вместе только потому, что ищем успокоения и возможности прогнать мучающие нас кошмары. Или потому, что я чувствую себя… в долгу перед тобой.
Терон берет меня за руку.
— Не нужно ничего объяснять, — тихо, но пылко произносит он. — Я всей душой верю, что наше путешествие положит конец этому хаосу. Настанет время, когда мы будем думать только о нас с тобой.
Неужели я когда-нибудь смогу стать столь беспечной, чтобы думать только о мужчине? Вряд ли подобное возможно.
Сжав мою ладонь, Терон отступает.
— Мы отправляемся через несколько дней, — говорит он, принимая королевскую осанку. Потом кланяется, не сводя глаз с моего лица. — Леди Мира.
Я
выдавливаю слабую улыбку.— Принц Терон.
Улыбнувшись, он уходит. Стоит входной двери закрыться за Тероном, как со скрипом открывается балконная дверь. Похоже, этот день вознамерился вывернуть мне душу наизнанку, подсовывая одно потрясение за другим. В комнату вваливается парень, шатающийся, будто его застиг шторм. Нет, нет, нет. Одного взгляда на Мэзера достаточно, чтобы я потеряла контроль над чувствами, которые так крепко держала в узде весь вечер. Вся моя душа в этот миг обнажается — трепещущая, ноющая и ужасно напуганная. Неужели это я всего пару-тройку часов назад радовалась тому, как расслабляюсь в присутствии Мэзера?
— Что ты здесь делаешь? — недовольно спрашиваю я и хмурюсь, видя, что его налитые кровью глаза с трудом фокусируются на мне. — Ты пьян?
Мэзер щиплет себя за переносицу и смеется, развеселившись от этого жеста.
— Погоди, погоди…
Он направляет на меня два пальца, и я не сразу понимаю: Мэзер пытается повторить то, что проделывал со мной в детстве. Тогда он часто пугал меня, касаясь двумя пальцами моей шеи и имитируя лезвие приставленного к ней клинка.
— Ты убита, — уверенно заявляет он. — И пить мне никто не запрещал.
Я стряхиваю с себя воспоминания.
— Ты забрался на мой балкон пьяным?
— С равновесием у меня все отлично, — невнятно бубнит он. Покачнувшись, шагает вперед и врезается в изножье моей постели. Веселье сходит с его лица, когда он вспоминает о чем-то неприятном. — Но с чего бы тебе волноваться? Я всего лишь один из твоих подданных, робко греющийся в лучах твоего королевского величества.
— Перестань! Зачем ты пришел? Сколько ты был на балконе? Что ты видел?
Внутри пробегает холодок, тело кажется одновременно легким и тяжелым. Мэзер взмахивает рукой в поклоне.
— Приношу свои извинения, моя королева. Моя госпожа. Моя светлейшая повелительница. Прости, что причинил тебе боль. Но если это тебя утешит, то и ты не была ко мне милосердна.
— О чем ты говоришь? Я не понимаю…
— Ах, не понимаешь?
Мэзер наклоняется ко мне — лютая злость, смешавшаяся с опьянением, превратила его в дикое раненое животное.
— Филипп… Фил… и парни из лагеря Бикенди стараются забыть свое прошлое, а я не хочу. Я хочу… тебя, Мира. И думал, что ты тоже хочешь меня… Проклятие, сегодня мне показалось… — Он надломленно смеется. — Снег небесный, какой же я идиот, что пришел сюда. После всего того, что сделал Терон, ты все еще хочешь его.
Я подавляю растущий в горле стон, едва сдерживаясь, чтобы не утратить остатки самообладания.
— Не знаю, что ты видел, когда здесь был Терон, но это не…
— Я ошибся, — обрывает меня Мэзер с ожесточенным лицом. — Я упустил свой шанс, Мира. Проклятие, я смирился с этим и готов был молча зализывать раны, стараясь забыть о тебе. Но Ноум и магический источник… Это должны были быть мои проблемы. Мне ненавистно то, что они теперь лежат на твоих плечах, а я никак не могу забрать их и оградить тебя от опасности. Я ничего не могу сделать, Мира. Мы не разговаривали с тобой целых три месяца, и на то была причина. Для Винтера я сделаю все, что в моих силах, Мира, но я больше не могу так жить. Мне нужно, чтобы ты знала: с меня хватит. Я больше не жду, что ты вернешься в мою жизнь.