Ласточкин хвост
Шрифт:
А ещё становилось понятно, почему Департамент магической безопасности дал своё согласие «Вестям». Утаить подобную информацию было невозможно, ведь полиция, в свою очередь, работала не покладая рук. В случаях пропажи людей всегда находились сходящие с ума родственники, супруги и кредиторы, которым подавай одно — ответы. И хоть до сих пор никто не заикался о возможных смертях, оставалась одна мелочь, что не давала Энесс покоя. Намёки. Судя по тону ответов, ДМБ — в лице Ван дер Гасса или вышестоящих чинов — готовился рассчитывать на худшее.
И в эпицентр всего этого она как раз устремлялась по доброй воле. Ну не ирония ли?
Дыхание перехватило, когда стылый мартовский полдень принял её в свои объятия, а в голове сам
«Вам давно пора повзрослеть, Энесс.»
IV
Сойдя с переполненного трамвая на своей остановке, Энесс с наслаждением втянула колючий воздух. Ветер бросил в лицо мокрую мешанину из снега и дождя, но это было не страшно. После нескольких часов, проведённых в душном офисе, а затем в тесной людской сутолоке, уличная свежесть казалась благословением. И даже облачко пара, сорвавшееся с губ, расплылось в весёлую кляксу.
Поправив сползшую с плеча сумку, девушка зашагала вдоль проспекта Эйкхазена. Мимо проплывали витрины книжных лавок и неоновые вывески ресторанов. Тут и там кричали зазывалы, с широкими улыбками протягивая цветные буклеты прохожим. Ньив-Дармун жил своей неповторимой жизнью. Трамвайный звонок, шум автомобильных двигателей, лившаяся из подземки мелодия бродяг-музыкантов — всё это сплеталось в единую симфонию, в ритмичный стук сердца, которое неизменно билось чаще в вечерний час-пик.
Энесс нравилось представлять город единым организмом. Мощным, стремительным и не лишённым мрачного очарования. Центр его жидким позвоночником пересекала Хелскё, что делила столицу на два берега, впадая в конечном счёте в воды Багрового залива. Тут и там ровными рядами вздымались рёбра многоэтажек. Тяжело дышали дымом заводские трубы в промышленных кварталах. А над всем этим великолепием гордо реял флаг республики. Пять алых звёзд на тёмно-синем фоне — по одной на каждую провинцию. И только жители, бегущие нескончаемым потоком по улицам-артериям, делали его по-настоящему живым.
Целых пять лет минуло с тех пор, как юная провинциалка ступила на вокзальный перрон, покидая поезд из родного Ивенара. А казалось — прошло всего ничего. Маленький городишко, затерянный в горной долине далеко на севере, был её родиной — чем-то вроде колыбели для неразумного ребёнка. Ньив-Дармун, отстроенный заново после окончания войны, стал домом — крепостью, возведённой на века.
И пусть поначалу им с Эрьеном приходилось туго — жить вдвоём на одну стипендию пожелаешь не каждому, — они справились. Всё потому, что де Ланге не сдаются. Так говаривала ещё бабуля Рози, когда из-за гангрены лишилась обеих рук в свои восемьдесят три. В итоге старушка прожила до девяноста — прошлым летом они ездили на похороны, где собралась почти сотня человек. Родня у Энесс всегда была разношёрстной. И настолько многочисленной, что некоторые знакомые приходили в ужас, стоило им рассказать.
Сами де Ланге относились к тому философски — мол, в тесноте да не в обиде. Жили небогато, но дружно: в одной только их семье было пятеро детей. Анника, что была старше сестры на два года, выскочила замуж сразу после школы и уже воспитывала двух сыновей, а Грир и Грета на будущий год обещали стать выпускницами. Должно быть, поэтому мать так легко отпустила в своё время Энесс, что навострила лыжи вслед за братом, — ей и без того оставалось, за кем приглядывать.
Мимо Энесс пробежала стайка ребятишек, что торопились вернуться домой, пока совсем не стемнело. Мартовский вечер хоть и длился дольше зимнего, но всё же был короток для долгих прогулок и парковых бесед. Одна девочка в вязаной шапке и ярком пальто привлекала внимание больше остальных, и Энесс невольно улыбнулась, глядя той вслед.
Совсем недавно она была такой же. Слишком шумная для тихих аудиторий, где все корпели над «нетленками»; слишком яркая в своей пышной юбке и солнечных туфлях,
купленных на распродаже. Ей так хотелось поспеть везде и всюду, вот только до столичных модниц Энесс не дотянулась. Разве что заработала нелестные прозвища среди однокурсников и тут же махнула на них рукой. В редакции история отчасти повторилась, но теперь уже вчерашняя студентка знала меру, шокируя коллег своим стилем лишь изредка. Да и Эрьен напоминал ей о том, что зарплата не безразмерна. Из них двоих он всегда был голосом рассудка, в то время как Энесс поддавалась сиюминутным велениям души.Лабиринт оживлённых улиц остался позади, и она привычно свернула в глухой дворик, доставая из сумки ключи. Нырнув в тёмный подъезд, Энесс на ощупь отыскала перила. Свет лился из окон второго этажа, а значит, местные «шутники» попросту разбили лампочку. Отсчитав про себя нужные ступеньки, она едва вставила ключ в скважину, как дверь отворилась, едва не стукнув её по носу.
В полоске света стоял улыбавшийся Эрьен.
— Тебя будто в детстве не учили, что пугать нехорошо, — беззлобно толкнув его внутрь, Энесс захлопнула створку.
— Ну прости, — обезоруживающая улыбка стала ещё шире, и он помог ей снять пальто, — решил сегодня вернуться пораньше.
— Методический день в библиотеке?
Она иронично вскинула бровь. И сразу же добавила, уже серьёзнее:
— Или с Лаурой поссорились?
— Не угадала оба раза.
Энесс сощурилась, всем видом дав понять, что интриги она не любила. Интриганов — и того меньше. Любимый братец её попросту дразнил, зная, каких усилий ей стоило удержаться от града вопросов.
Однако, сняв сапоги в коридоре, она тут же проскользнула на кухню, оставив его наедине с секретами.
— Ну и что тут у нас? Разваренная лапша? Оригинально, — крышка кастрюли уныло звякнула, и девушка потянулась к холодильнику. В их тесной двушке кухонька, пожалуй, была самой просторной комнатой, но и она с трудом выдерживала нашествие стремительного урагана по имени Энесс.
— Настолько проголодалась, что даже не переоденешься?
Она помотала в ответ головой. Рот был занят солёным крекером — первым, что попалось под руку.
— Не ела с самого утра из-за дурацкого интервью, так что всё остальное подождёт, — оказывается, она и сама не подозревала, насколько пуст желудок, пока запах проклятой лапши не добрался до ноздрей. — Если только у тебя не случилось чего-то из ряда вон.
— Можно сказать и так, — стоявший у порога Эрьен решил вмешаться в столь варварский набег на их небогатые запасы.
— Сядь, — сам разлил чай по чашкам и опустился напротив. Поймав взгляд серых глаз, Энесс молча вскинула брови.
Несмотря на то, что внешне все де Ланге были похожи, отличаясь лишь количеством веснушек, внутри они с братом были всё равно что два берега одной реки. Один ровный и пологий, другой — изломанный обрывами и заросший сорняками в человеческий рост.
— На будущий год я еду в Эринхаст. На стажировку, — так буднично прозвучал его голос, что Энесс не сразу перестала жевать. — Университет выделил два гранта на исследования, ну и…
— А как же Лаура? — вопрос прозвучал неожиданно резко, словно подразумевая под собой невысказанное «а как же я?».
— Она… поймёт. Надеюсь.
— То есть, я первая, с кем ты решил поделиться радостной вестью? — риторический вопрос, заданный непонятно зачем. — Не передумаешь?
Раз уж братец что решил, отговаривать его — гиблая затея. Увлечённый своими магическими штуками, он всё равно не станет слушать. Ну а мнение об Империи и её гражданах у них и прежде разнилось. Эрьен замечал только плюсы, уповая на совместное развитие и «прогресс нового века», в то время как Энесс продолжала мнить имперцев врагами, видя происки шпионов даже там, где их быть не могло. Сама она ни в жизнь бы не отправилась туда добровольно. Оставаться одной на целый год тоже казалось дико. Так ведь и от тоски можно взвыть.