Чтение онлайн

Вот она стоит на пригорке, улыбается. Ждет типа с нетерпением и облизывается.

Не сразу я вспомнил, что кровь Лапушка любит. А я так и не промыл свои царапины. Теперь уже и не промою. Кто ж мне даст хороший продукт переводить? А спорить с Марлой…

Любая сегодняшняя проблема завтра станет вчерашней неприятностью, которую можно забыть. Конечно, если удастся дожить. Но некоторые, особо продвинутые, умудряются за это время организовать себе две проблемы.

Ну надо было мне так шутить с колдуном?..

Он ведь поверил. И пошел. К целительнице.

И та поверила. Моей болтовне.

А потом шаман ко мне заявился. За жизнь поговорить. И не вообще, а конкретно: жизнь одного отдельно взятого болтуна.

Блин, ну почему нельзя быть умным постоянно? А то в одном деле гений, а во всех остальных – дурак дураком.

Еще Пал Нилыч говорил: «Алексей, мне кажется, что своей головой вы пользуетесь только по большим праздникам». В другой раз еще круче загнул: «Думаю, в одной из прошлых жизней вы были самцом богомола. Почему? Да привычки у вас те же остались. Надеюсь, для вас не новость, что самка богомола откусывает своему партнеру голову. Зачем? А чтоб не отвлекался во время процесса. Вот и вы ведете себя так, будто привыкли обходиться без головы. Да и само мышление пока еще незнакомое для вас понятие…»

Ну шутки у Пал Нилыча всегда были кусачие. А когда у старика портилось настроение, его приколы отращивали себе такие зубы – акуле в пору утопиться от зависти.

Я сидел на камне и пялился на другой камень, что едва виднелся вдали. Меж горными пиками.

– Интересно, сколько до него идти?

– Недолго.

Вообще-то я спросил не у шамана, а у солнечного ветра. Или у бабочки, которую раз за разом сдувало с цветка. А она делала круг и опять пыталась при… цветиться. Так, наверно, можно сказать.

– А «недолго» это сколько?

– Ты спрашиваешь, чтобы знать или чтобы поговорить?

– Поговорить я и с ним могу, если мне не нужен ответ.

С кем это с «ним», шаман спрашивать не стал. Кроме нас двоих поблизости был только нортор. Где-то в тени. Неподвижный. И не очень заметный.

– Вот сколько, – старик протянул ко мне руки с разжатыми пальцами.

– Девять дней? Так долго?

– Если удача не отвернется.

– Эх, караван там вряд ли пройдет…

– Караван там можно провести. Но зачем? Вожак поалов в другую сторону смотрит.

– Ну его и развернуть можно. Если понадобится.

– А тебе приспичило в ту сторону?

– Кажись, да.

– Я могу спросить «зачем»?

– Можешь, многоуважаемый. Вот только не знаю, смогу ли ответить.

– Если это тайна Многодоброго. Или Многомудрого… – И шаман выразительно посмотрел на мою руку. Правую. Я регулярно и машинально тер ее. То об колено, то об камень, а то и пальцами по ладони проводил.

Посмотрел и я туда же. Так и есть: след от ожога потемнел. И слегка припух.

– Знаешь, что это? – протягиваю шаману свою конечность.

Старик отвел глаза. Типа неприлично тут пялиться на чужие немытые лапы.

– Я слышал про этот знак.

– А когда он чешется… С самого утра… К чему бы это?

«К дождю», –

– Я… догадываюсь… что это значит.

– Тогда шепотом. И мне на ушко. – Вообще-то я пошутил. Насчет ушка. Но мне ответили. Так, как я попросил:

– Он сообщает служителю, что рядом есть подходящее место. Осталось только найти и…

– И чего?

– И дать Ему это место.

Старик замолчал, засмотрелся на бабочку.

– Это все, что ты можешь сказать? – не выдержал я.

– Непосвященным нельзя говорить о Его ритуалах. И видеть их нельзя.

– Даже шаманам?

– На мне нет Его знака.

– Можно организовать…

– Не надо! – Старик аж дернулся. И про бабочку забыл.

– Ладно, как хочешь. Мое дело предложить.

– Служитель не предлагает. И не выбирает. Это Он выбирает себе служителя.

– Старик, не трави душу. И без того тошно.

Помолчали. Бабочка все-таки «оседлала» свой цветок. Не знаю, что она в нем нашла? Маленький, невзрачный и без запаха.

Почему-то вспомнилась целительница. Такая же тощая, неприглядная и… Но говорят, некрасивых женщин не бывает. Тот, кто это сказал, тиу не видел. Чтоб она показалась красивой, надо захлебнуться в водке.

– Наверное, я здорово тебе напортачил с целительницей. Колдуна вот зачем-то послал к ней…

– Ты правильно поступил, Многомудрый. – Мне показалось, что шаман улыбнулся. – Колдун после тебя… дух будущего целителя получит больше мудрости и силы. Но… – И старик опять засмотрелся на бабочку. Я притомился ждать, чего там дальше, после «но» будет.

– С тиу как? Все нормально?

– Она – тиу.

Ясненько. Типа чего ей сделается?.. Такая – ни в огне, ни в воде, а бешеные слоны ее и сами боятся.

– А с рыжим нашим чего?

Шаман улыбнулся. На этот раз точно.

– С ним не так хорошо, как с тобой. Его унесли слуги. Через несколько дней… силы вернутся к нему.

– Понятно. Не все так хорошо, как хотелось бы. Пирожки в ближайшее время мы жевать не будем.

– Какие пирожки?

Объяснил я шаману этот черный прикол. Старик покачал головой.

– Нет. Умирать он не станет. Ни в ближайшие дни, ни потом. Он же из клана ми-ту.

– Ото ж. – Я скорчил скорбную морду. – Этих тварей, кажись, трудно убить.

– Очень трудно, – поправил меня шаман. – И еще, Многодобрый… ми-ту не умеют прощать.

– Боюсь, я тоже плохо забываю обиды.

– Ты тоже, – эхом отозвался старик. – Хочу тебе сказать, Многомудрый…

Я отдернул пальцы от ладони. Хоть перевязывай ее.

– …Я видел много караванов. Этот – самый необычный.

– Да? И чего с ним не так?

– Все так. Но кое-кто в нем лишний.

– И кто же?

– Ты или ми-ту.

Бабочка опять стала наворачивать круги над цветком.