Лагуна фламинго
Шрифт:
— Фламинго предпочитают соленую воду, поэтому пить отсюда нельзя.
— Ой! — Женщина подошла чуть ближе. — А я и не знала.
— Но это маленькое озеро здесь, возле Ла-Дульче, стало родным домом для фламинго, поэтому, может быть, и не жаль, что вода тут соленая, — улыбнулся Эдуард.
— Они прекрасны, — вздохнула Мина.
Она с восторгом смотрела на чудесных птиц с розовым, красным и оранжевым оперением, величаво переставлявших ноги и время от времени опускавших клювы в воду. Некоторые фламинго стояли на одной ноге, запрокинув головы или спрятав их под крыло.
Эдуард
— Я прихожу сюда, когда хочу насладиться покоем, — сказал Эдуард.
— Это очень красивое место, — согласилась Аннелия.
Она оглянулась в поисках дочери и с удивлением заметила, что Мина уже ушла.
— Пойдемте, Эдуард?
Мужчина кивнул. Пройдя по тропинке, Аннелия повернулась к нему.
— Я, пожалуй, вернусь в имение. Отведете мою дочь домой? Мне кажется, она была бы не прочь прогуляться.
— Конечно.
Эдуард увидел, что Мина стоит в некотором отдалении, опираясь на столб. Девушка смотрела вдаль. Шаги Аннелии стали тише.
Подойдя к Мине, Эдуард тихо окликнул ее. Девушка вздрогнула, а затем медленно повернулась. На ее губах играла неизменная улыбка. Иногда Эдуарду хотелось спросить ее, что случилось, о чем она думает, почему грустит, но…
Улыбнувшись в ответ, он похлопал ладонью по столбу.
— Вначале словом estancia, имение, называли столбы из прочной древесины. Эти столбы вбивали в землю, чтобы коровы могли почесать о них бока и спины, ведь у нас тут почти нет деревьев и бедным животными приходится страдать от зуда. И, конечно же, рядом с таким столбом пастух устраивался на ночлег и разводил костер. — Эдуард поднял воротник пиджака. Становилось все холоднее, зима была уже не за горами. — Пройдемся немного, Мина?
— Конечно.
Иногда у Эдуарда складывалось впечатление, что Мина никому не может сказать «нет».
Они отошли совсем недалеко, когда Мина резко остановилась.
— Ох… — судорожно вздохнула она.
— Ох, — согласился Эдуард, увидев, на что она смотрит. — Я как-то об этом не подумал.
В последние годы работники в имении забрасывали глубокие выбоины на дорогах костями животных — это было весьма распространенное явление в этих краях, бедных древесиной. Эдуард раньше не задумывался над этим, но такое зрелище, несомненно, могло неприятно удивить. К этому просто нужно было привыкнуть.
— Э… Ну… Я знаю, это выглядит странно. Но у нас практически нет строительных материалов. Деревья же тут почти не растут… Приходится использовать то, что есть.
— Да. То, что есть… — медленно повторила Мина. И опять улыбнулась.
Эдуард понял, что Мина говорит не о костях.
Аннелия тщательно следила за тем, чтобы она и ее дочь были полезны в имении. Потребовалось какое-то время, чтобы понять, где приложить свои усилия. Женщина вспомнила, как любила раньше готовить, и предложила свою помощь в кухне. Она с любопытством
узнавала у кухарки Аполлонии рецепты новых блюд. Сегодня кухарка собиралась приготовить суп locro.— Для локро нужны бобы, кукуруза, мясо и сушеный перец чили, — рассказывала Аполлония.
Кухарка тут же начала придумывать стишок, с помощью которого легче было запомнить ингредиенты.
Аннелию развеселил такой творческий подход. Вообще, Аполлония оказалась замечательной собеседницей. Оказывается, при помощи чая мате можно было передать послание тому, кому ты его подаешь: горький мате — значит, равнодушие, сладкий — дружба, мате с мятой — обида, мате с лимоном — внимание к собеседнику, мате с коричневым сахаром — духовное родство, мате с апельсиновыми корками — приглашение в гости, мате с кофе — извинения приняты.
— Как же тут хорошо! — вдруг сказала Аннелия.
— Да, — согласилась Аполлония. — Правда, иногда здесь очень холодно. Ну, ты и сама это вскоре почувствуешь. Конечно, в Ла-Дульче тепло, но у себя дома я постоянно мерзла. Иногда было так холодно, что мы с семьей целыми днями валялись под одеялом. — Кухарка покачала головой. — А летом, когда в зарослях чертополоха легко спрятаться, появляются грабители. Раньше приходилось опасаться нападений и со стороны индейцев. Они пытались угонять наш скот, когда чертополох уже засыхал.
Аннелия промолчала. Холод ее не пугал, как и грабители. Ей нравилось здесь, вдали от остального мира. Нравилось, что до Ла-Дульче можно было добраться только на повозке. Сюда почти никто не ездил. Аннелия уже давно не чувствовала себя в безопасности.
В следующие дни Мина все чаще приходила на берег соленого озера. Это место источало какой-то особый покой, но в то же время девушку все еще преследовали воспоминания о прошлом. Мина сидела на берегу и плакала, но постепенно ужасные видения блекли, и в какой-то момент она поняла, что готова двигаться вперед, как и обещала Франку.
Хоть Эдуард и говорил, что часто приходит сюда, чтобы расслабиться, Мина очень удивилась, встретив его там. Они немного смущенно поздоровались друг с другом. Мина подбирала слова, чтобы поблагодарить Эдуарда за гостеприимство. Всякий раз, когда Аннелия заговаривала о том, что им нужно вернуться в Буэнос-Айрес, что они злоупотребляют его щедростью, Эдуард просил их остаться. Он даже предложил им обращаться к нему на «ты».
— Из-за всех этих хлопот я не уделяю вам должного внимания, — говорил он. — Давайте договоримся, что вы пробудете здесь столько, сколько захотите.
Мина кашлянула. Она не знала, что сказать. Молчание все тянулось и тянулось.
— А почему вы вообще приехали в Аргентину? — спросил Эдуард.
Мине показалось, что его голос задрожал, но она не понимала, в чем причина.
— А почему ты приехал в Аргентину? — поинтересовалась Мина и тут же испугалась собственной грубости.
Эдуард немного помолчал, но, похоже, не обиделся.
— Я уехал с родины, потому что не мог добиться успеха. Повсюду преграды, чиновничьи проволочки, малодушие. Денег, которые я зарабатывал, хватало только на пропитание.