Лабиринт
Шрифт:
— Ты решила остаться. Похвальная глупость. Но я рада, что далеко бегать не придётся… — Она не договорила.
Я схватила её за шею и впечатала затылком в стену.
— Заткнись… — прорычала, сжимая пальцы сильней. — Не то Гаргиппия лишится своей зверушки.
— Дерзай, — совершенно спокойно ответила она, наклоняя голову к плечу, словно не замечая охватившую гортань ладонь: — и тебя не выпустят отсюда и мёртвой… — помолчала, а потом тихо добавила, изворачиваясь и обхватывая ногами руку: — не беспокойся, все произойдёт очень быстро. Ты не успеешь ничего почувствовать… если будешь себя хорошо вести.
Хорошо себя вести?! Она издевается? Сильнее сжала пальцы. На грани слышимости раздался хруст. Мутантка тихо захрипела, но осталась невозмутимой. Только
Завороженная зелёным сиянием, я не сразу заметила, что отпустила её. Нет, не отпустила, она заставила меня это сделать, сжав руку между переплетёнными ногами до хруста.
Пока я, скуля от боли и придерживая сломанную конечность, пятилась назад, она встала с пола. Потирая горло, выпрямилась в полный рост и усмехнулась мне в лицо, обнажив мощные клыки. Сделала шаг в мою сторону, заставляя отшатнуться и прижаться спиной к стене.
Тут же паникой накрыло осознание, что я окончательно угодила в западню. Если до этого ещё была надежда, что смогу выбраться, то сейчас она полностью улетучилась.
— Что же ты не бежишь? В конце этого коридора выход, — она мотнула головой в свободное пространство.
Тут же появилось навязчивое желание сорваться с места и бежать туда. Так захотелось вернуться домой…
Баюкая пострадавшую руку в здоровой, отлепилась от стены и попыталась пробраться вдоль стены. Перед глазами все плыло от боли. И я не сразу смогла разглядеть, где находится тварь. Но прекрасно чувствовала, что она рядом. Стояла, ничего не предпринимая. Смотрела на мою попытку сбежать от неё. Возможно, смеялась.
Я медленно ковыляла, прислоняясь плечом к стене, чтобы хоть как-то ориентироваться в пространстве. И не сразу заметила очертания двери. Только когда она уже всплыла перед носом, поняла, что мои страдания закончились. Скоро я вернусь в родной мир…
Отпустила сломаную руку, которая плетью повисла вдоль тела, и протянулась здоровой к резной ручке. Крепко охватила ее, повернула, потянула на себя.
Никакого результата.
Стараясь не обращать внимание на тошнотворную волну паники, поднимающейся откуда-то из глубины запуганого подсознания, попыталась толкнуть дверь. Та не шелохнулась.
За спиной раздались неторопливые шаги и тихое позвякивание.
— Ни с чем не сравнимое удовольствие — развеять последнюю надежду живого мыслящего существа, — послышался тихий голос. Волосы на затылке шевельнулись от лёгкого выдоха. Перед глазами маятником на небольшом колечке качался ключ. — Интересно наблюдать за тем, как ломается воля сильного существа. Как это существо мечется в попытках выбраться из западни. И как оно осознает всю тщетность этих попыток.
Я развернулась, оказавшись лицом к лицу с чудовищем. Что-то из внутренних переживаний, наверное, отразилось в глазах или как-то по другому выдало себя. Зверушка гарпий долго заглядывала в моё лицо, а когда высмотрела нечто интересное, клыкасто ухмыльнулась. Настолько жутко, отвратительно и противоестественно, если вспомнить кем она была до того, как ей вкололи первую дозу сыворотки. Под воздействием крови гарпий они все быстро менялись. И животные, и, как теперь оказалось, люди. Все остальные погибают, когда в кровь попадает малейшая капелька содержащая проклятую кровь.
— Я бы не хотела убивать тебя. И если бы не была под воздействием этой отвратительной жижи, от одного твоего вида уже уносила ноги. Но то, что я буду делать сейчас, — необходимость. Возможно после того, как я перебью вас всех, смогу выбраться отсюда. Да, конечно, я уже буду не такой как раньше, но это не имеет особого значения. Люди ко всему привыкают. И к моей внешности тоже привыкнут. По крайней мере, надеюсь на это.
— Зачем ты мне это говоришь?! — выкрикнула ей в лицо и толкнула в грудь, чтобы хоть как-то увеличить расстояние. По спине уже катились крупные капли пота от не присущего мне страха.
— Удивительно, я уже не могу поговорить… Ну да, звери не говорят. Спасибо, что открыла мне глаза на это. Большое спасибо, за напоминание, что я должна быть бессловесной
тварюшкой, выполняющей команды своих хозяев, — прорычала, снова продвинувшись практически вплотную.Резкое движение рукой.
Я почти задыхаюсь от боли, когда замечаю в её руках нечто ярко-красное, неравномерно пульсирующее…
— Говорят, сердце змеи после смерти продолжает биться пока не зайдет солнце… — сквозь шум донесся до меня голос зверя. — Интересно, а как долго будешь жить без него ты?
Судорожно протянула руку к груди и с ужасом нащупала края рванной раны и пустоту. Снова посмотрела на орган в её ладони.
Она ждала долго, потолок уже на три четверти был затянут темнотой. Ничего не происходило, только мне с каждой минутой становилось все хуже и хуже. Уже прислонилась спиной к стене, чтобы оставаться на ногах.
Ещё через некоторое время она начала терять терпение.
— Мы ускорим процесс, — деловито проговорила. — Проверим ты умрёшь сразу после того, как я раздавлю сердце или ещё помучаешься. Некоторые её долго страдают. Гаргиппии это понравилось бы.
Она сжала ладонь, в стороны хлынула кровь. Грудную клетку там, где должно было быть сердце, сдавило. Дыхание резко прервалось. Последнее, что я увидела, было сердце в руке твари, которая вгрызлась в него, словно голодный зверь.
***
Я пребывала в странном оцепенении. Не могла сдвинуться с места.
С того самого момента как пришла в себя. А это произошло минут двадцать назад.
Передо мной был потолок, сейчас это было единственным, что я видела, полностью затянутый темнотой. Но в помещении было светло, если так можно сказать о тусклом свете свечи, стоящей на столе. Свечи… Свеча! Кто-то её зажег!..
Я напряглась, пытаясь сесть, но эта попытка ни к чему не привела. Наверное, благодаря ей все же смогла уловить чужое присутствие.
Послышались неторопливый шаги и в поле зрения появился Таурус. Кого не ожидала увидеть в этой комнате подле меня, так это его. Кого угодно, даже оборотня, которого недавно попыталась сожрать, но только никого-нибудь из гарпий.
Он осмотрел меня внимательным взглядом и только тогда соизволил произнести:
— Не пытайся двигаться ещё как минимум час. Навредишь себе, уничтожить нас, — коротко и ясно о том, что от меня что-то может зависить. Намек на то, что зверушка должна быть в целости и сохранности. Он устало вздохнул, что заставило меня более пристально приглядеться к нему. Осмотр меня крайне порадовал. Я-таки смогла их довести. Если при первой встрече в общем зале чёрный костюм был новенький, как с иголочки, и идеально выглаженый, то тот, который был на нем сейчас представлял собой жалкое зрелище. Тёмные круги под глазами. Осунувшееся лицо. Растрепанные, стоящие дыбом волосы. На миг стало жалко его, вплоть до следующих слов: — твоя гарпия-медиум погибла, теперь за передвижением во время последующих заданий буду следить я. Ты доставила нам много проблем. Вот это, — он продемонстрировал мне какую-то маленькую продолговатую штуковину, а потом прицепил её к ремню: — всегда должно находиться с тобой. Только попробуй снять и оставить где-нибудь. А это позволит тебе слушать мои указания, — произнёс он, показывая небольшой беспроводной наушник и вкладывая его мне в ухо.
Я непроизвольно дернулась от его прикосновения. Или попыталась дернуться. Тело так и продолжало неподвижно лежать на месте. Не сократилась ни одна мышца, не дрогнул ни один нерв.
В мыслях мелькнуло что-то про ловушку и сознание затопила паника. Вот тогда смогла все-таки дернуться в историческом припадке. Ладони приподнялись над покрывалом и снова грузно ухнули вниз, словно налитые свинцом.
— Не дергайся, — прошипел гарпий, нависая надо мной и силой придавливая руки к ворсистой поверхности. Повторил напоминая: — навредишь себе, уничтожить нас. Гаргиппия не терпит предательство. А твоя смерть, или ещё что-то, с её точки зрения будет предательством. Тебе придётся завершить начатое. Нравится тебе это или нет. В любом случае сыворотка сделает своё дело.