Лабиринт теней
Шрифт:
— Мы останемся с тобой, — тихо, но очень уверенно заявил Бростек.
Варо лишь молча склонил голову. Кередин попытался было протестовать, но вскоре сдался.
— Что бы ни случилось, — серьезно сказал он, — заранее благодарю вас за все. В моей жизни начисто отсутствовал смысл, пока не явились вы.
— Ты самый лучший и вернейший из друзей, — проникновенно произнес Варо.
В этих словах заключалось глубочайшее раскаяние в том, что он некогда наговорил волшебнику, усомнившись в нем.
— Удачи тебе, — лаконично прибавил Бростек.
Кередин сжал в ладони подвеску. Жест волшебника был даже несколько
— Уходите! Быстро! — выдохнул Кередин.
— Нет! Мы останемся! — ответил Бростек.
— Я не могу контролировать эту силу!
Лицо Кередина было искажено, глаза плотно зажмурены, на лбу волшебника блестели крупные капли пота.
— Та же форма, что и у подвески! — воскликнул Варо, впервые взглянув на границу оголенного участка земли, на котором они стояли.
А сияние делалось все ярче, пока не превратилось в мерцающее бело-голубое пламя.
— Сдуй семя… на землю! — с трудом проговорил Кередин.
Голос его звучал так, словно волшебник испытывал мучительную боль.
Варо дунул, семечко взвилось в воздух и, покружившись, упало на темную безжизненную почву.
— Хранители Неверна! — хрипло выкрикнул волшебник. — Если слышите меня, придите на помощь! Ваш недостойный слуга молит вас!
Вокруг Кередина замерцали и закружились искорки, а через мгновение вокруг всех троих воздвиглась стена ярчайшего света — как раз по внешней границе четырех колец. Неподалеку послышалось пение Селии. Варо и Бростек обернулись на ее голос. Кередин же, похоже, не в силах был шевельнуться. Тело его словно свело сильнейшей судорогой, он дрожал, точно на него внезапно навалилась неимоверная тяжесть.
Селия приблизилась к сияющей прозрачной стене — казалось, женщина даже не подозревает о ее существовании. Варо и Бростек с предостерегающими криками замахали руками, но она шла все вперед и вперед, тихонько напевая:
Средь прочих чудес породила природа
Четыре волшебные времени года…
Вот Селия вошла в огненную стену, которая тотчас ожила и заколебалась, объяв фигуру женщины белым огненным коконом. Но что это? Уже не Селия, а девочка — та самая, с панно! — стоит перед ними и с улыбкой поет:
Вот семечко, листик, цветочек и плод —
И снова кружится цветной хоровод…
Под зачарованными взглядами мужчин девочка приблизилась к тому самому месту, куда упало семечко одуванчика, и бережно накрыла его ладошками. Потом подняла голову и взглянула на Кередина. Хотя губы ее и оставались неподвижными, очевидно было, что неким непостижимым образом они с волшебником общаются.
— Да! — выдохнул он наконец.
Девочка выпрямилась, бросила взгляд на Варо, Бростека и волчицу и побрела прочь. Легко пройдя сквозь стену с противоположной стороны, она вновь обернулась Селией. Безумная женщина шла спокойно, словно ровным счетом ничего не случилось. «Чудесно! Чудесно!» — то и дело повторяла она.
Тут глаза всех троих друзей устремились на то место на голой земле, куда упало семечко. В мгновение ока из земли выстрелил зеленый
росток. Листья стремительно росли, и вот уже в центре зеленой розетки появился стебелек… Вскоре ярчайшим пятном на серой голой почве засверкал желтый цветок, но лепестки его тотчас поблекли, а на месте цветка появился серый пушистый шарик. Неведомо откуда налетевший ветерок сдул легчайшие семена, а через считанные секунды вокруг появилось множество молодых зеленых ростков…— Куда как расчудесно! — послышался насмешливый голос.
Первоначальное радостное удивление Варо и его друзей мгновенно сменилось ужасом, когда, обернувшись, они увидели человека-ножа в синих одеждах, стоящего подле самой стены света снаружи. Вокруг его фигуры явственно проглядывало фиолетовое мерцание, а на груди висела тяжелая металлическая подвеска в форме треугольника, обращенного вершиной вниз. Тень зарычала, изготовившись к прыжку, а Варо мгновенно выхватил из ножен меч. Бростек тоже схватился за оружие и ринулся на врага. Однако тот не обращал на них никакого внимания, его лиловые глаза устремлены были на Кередина.
— Это всего лишь призрак! — с трудом проговорил бывший волшебник. — Вы не сможете причинить ему вреда…
Варо и Бростек оцепенели, не сводя глаз с неподвижного человека-ножа.
— Как ты наблюдателен, — язвительно произнес черный колдун.
Хотя происходящее явно его забавляло, взгляд был холоден и злобен.
— Похоже, я недооценил тебя. Вот уж никак не ожидал, что волшебник-недоучка сможет зайти так далеко!
— О, я только начал! — хрипло и презрительно выговорил Кередин.
— Да полно! — снисходительно улыбнулся колдун. — Подумаешь, кучка жалких сорняков, да еще защищенная стеной огня! Одумайся! Ты ни на что путное не способен!
— Неверн вновь расцветет! — прошептал непокорный Кередин. — Магический ключ все еще существует. И тебе не удастся его погубить!
— Даже будь это так, — высокомерно заявил человек-нож, — тебе пришлось бы уничтожить защитную стену. А стоит сделать это — и ты, и твои дружки окажетесь у меня в руках! Вы и глазом не моргнете, как…
— Мы готовы заплатить такую цену!
— Но ведь мы с тобой братья! — вскричал колдун. — Ты же мечтал о том же, о чем и я!
— Нет! Никогда! — яростно оскалился Кередин. — И в мыслях не держал обратить дивное место в гниющую пустыню! Я не причастен к этому! И не желаю тебя знать!
— Но в моей власти сделать тебя богом! — продолжал искушать его черный колдун. — Я же вижу, какую боль причиняет тебе даже столь ничтожное усилие, а вместе мы могли бы… Да что там, неужто ты сам не видишь, что мы стали бы всесильны?!
Варо и Бростек горели желанием предостеречь друга, укрепить его решимость выстоять против искусителя, но понимали, что Кередин должен справиться с этим сам, только сам. Однако страхи их оказались напрасными. Кередин хранил верность.
— Ты попусту сотрясаешь воздух! — бросил он в лицо человеку-ножу. — Неверн будет жить!
— Тогда умрешь ты! — угрожающе воскликнул колдун.
— С радостью! — И вдруг из последних сил Кередин швырнул подвеску Бростеку. — Теперь дело за тобой…
Черный маг злобно зарычал, а световая стена стала медленно таять. Бростек поймал подвеску и тотчас же ощутил, как по жилам его пробежал огонь. Ничего подобного он никогда прежде не испытывал!