Чтение онлайн

И он, конечно же не увидел, как над его правым плечом возник мглистый овал, уплотнился, а потом прорезался дугой, которую можно было принять за улыбку.

— И тем не менее, Женька, продолжу. На меня реагируют животные. Причем именно так, как и должно: кошачьи к некромантам настроены благожелательно, собаки проявляют трусливую злобу.

— Проверял?

Кай кивнул.

— Успел, пока ждал тебя вчера. Больше не буду.

— Брось, — Женька махнула рукой. — Прищучить ту владетельницу своры давно мечтал весь дом. И даже отдельные элементы активничали: то колесо на ее машине проколют, то крошки на капот высыпают или квартирную дверь обольют валерьянкой. Но

у тетки есть бабло, и она полагает, с ним можно наплевать на мелкие неурядицы. Тем более, в Москве она устроиться так и не смогла: с кем-то поссорилась да так, что улепетывать пришлось. Потому, Кай, так ей и надо.

Он лишь цокнул языком. Относительно королевских законов, то, что позволял себе Кай, считалось легким, ненаказуемым деянием, но однозначно порицаемым. Поскольку использовать свои возможности против обделенных даром людей можно лишь в случае их, людей, агрессии, направленной на некроманта. И то до определенного предела. Правда, в мире Кая дураки почти не встречались, а потому абсолютное большинство полагало занятие задирать темного мага бесперспективным.

Женька же не жила по закону, зато жила по понятиям. По ним Кай имел полное право применять свою силу и против сумасшедшей, наверняка не понимавшей, чего творит, и против склочной соседки, и против Алексея с подельниками.

— И тем не менее… — повторил Кай. — Я творю проклятия направо-налево. Животные реагируют на меня так, как должны. А люди, если они не душевно больны и не испытывают сильное эмоциональное потрясение, в упор не замечают. Так не бывает.

— Может быть, мы слишком цивилизованны? — предположила Женька.

Из открытого окна проехавшей по дороге машины донеслись громовые раскаты дешевенького и гаденького рэпа. Они тотчас стихли, но это не помешало кому-то крикнуть: «Выключи свою шарманку, пентюх!» Почти сразу послышались завывания прибора, сверлящего стену.

— Не сказал бы, — сообщил ей Кай.

Женька рассмеялась.

— А как можно не замечать твоей ауры? — спросила она. — Если не тебе надевать тот артефакт, то кому?

— Его должен надеть кто-то другой. Но не все же! Блокиратор некромантических сил мало того, что громоздок и неудобен в обращении, еще и дорогой.

— У нас многие носят нательные кресты, — сказала Женька.

— И ты?

— Я — нет.

Кай на это развел руками.

— Я могу оказаться исключением, — начала она и махнула рукой. — Ладно. Забудь.

— Кресты носят и страдания превозносят, — пробормотал Кай. — Мазохисты, — «блеснул» он новоузнанным словцом. — Вот только знак — любое изображение — артефактом не становится. Тем паче, кресты-перекрестки ни от чего не защищают. Они служат для накопления силы.

— И все так называемые верующие — никто иные, как аккумуляторы на ножках, — Женька фыркнула. — Накопленная от таких передвижных накопителей энергия в свою очередь забирается аккумулятором высшего порядка. Кресты на церквях видал? Нет? Ну еще наглядишься, у нас этой архитектурной красоты чуть ли не на каждом шагу понатыкано. Воистину, инициатива общественно-озабоченных не знает границ.

— А дальше? Ваши жрецы кормят паству сказочками о приходе некоего-великого-справедливого-милосердного?

— Инфантилам нравится идея кого-то, заменяющего им доброго родителя.

— Кому?

— Тем, кто не желает брать на себя ответственность за собственную жизнь, — пояснила Женька. — По-моему, ничего кроме презрения такие недостойны.

Кай пожал плечами.

— Каждый человек сам гробит свою жизнь. Не стоит мешать и осуждать его за это. В конце концов, только душе за гранью ведомо, какой жизненный

опыт ей необходим.

— Но не у всего же человечества?!

— У вашего человечества не иначе детская травма и комплексы брошенного подростка, — сказал Кай.

— Каких слов нахватался! — Женька хихикнула.

— Чего только ни встретишь в ваших интернетах, — сказал Кай.

***

— Вась, ну Вась!

Вначале из подъезда вышел быстрым шагом короткостриженый парень в серой дутой куртке. Почти сразу за ним выскочила растрепанная девица.

— Вась…

— Не буду, сказал же! — огрызнулся парень и остановился поблизости от лавочки, на которой сидел Кай. — Ладно бы хоть что современное поставила. Этой преснятине розовой сто лет в обед!

— И вовсе не сто! И вообще, Анжелика — классика. Ее и мама с бабушкой смотрели, и… — она осеклась.

— Вот именно! А я с каких щей страдать должен?!

Девица замялась.

— Давай так, Лиль. Я возвращаюсь и, так и быть, убиваю… сколько там эта мура идет? В общем, сколько-то времени на эту дрянь. В телефоне посижу, — девица насупилась, но промолчала. — А ты со мной в субботу идешь на футбол. Согласна?..

— Вась, — девица вцепилась ему в рукав и заканючила: — Ну… мне же неинтересно…

— А меня эта мура бесит! — рявкнул парень и пошел по дороге к остановке.

Девица его рукав не выпустила, чуть ли не побежала следом.

— Эх… молодо-зелено, — рядом на лавку опустился дядя Митя.

Не найдясь с ответом, Кай пожал плечами.

— Лилька-дуреха наслушалась бабки да матери, теперь Ваську своего для будущих отношений проверяет… Анжеликой маркизой-крысой, блин. Вроде, если парень втюхался, то и эту ерунду смотреть с ней будет. Лишь бы вместе, все такое-прочее, — поведал дворник. — А Васька не такой, он тряпкой ни перед кем стелиться не станет, пусть Лилька ему и нравится. Вот Евгешка твоя не такая, она девчонка умная, в бабской дурости ни разу не замеченная, цени.

Обсуждать Женьку с кем бы то ни было Кай счел бы унижением прежде всего себя, однако памятуя о легенде, которую та решила поддерживать, отвечать пришлось.

— Я ценю, — проговорил он чистую правду.

Все же насколько легче живется некроману в магическом мире: люди обходят его стороной, никто с разговорами не лезет, в душу, опять же, не ломится. А здесь…

Впрочем, к дяде Мите плохо относиться ну никак не выходило. Наверное, поскольку Кай его спас тогда на месте памяти. Водилась за темными магами такая слабость: привязанность к тем, кому когда-либо спасали жизнь. Он и к Женьке, вероятно, привязался в том числе поэтому, хотя…

Кай мотнул головой. Нет, обманывает он себя. Здесь вовсе не в привязанности дело. В чем-то ином. Хорошо ему рядом с ней: спокойно, комфортно, тепло. И так не хочется никуда уходить.

— А чего тогда высиживаешь здесь один-одинешенек? — ткнул его в плечо дядя Митя. — Поругались?

— Нет. С чего бы? — удивился Кай. — Работы у нее много, мешать не хочу, — и это тоже было правдой, пусть и не всей.

В той степени, что Женьке действительно требовалось сдать материал в редакцию, Кай не покривил душой. Однако он вполне мог бы остаться в кухне и не мешать, как делал уже многократно. Однако именно сегодня с самого утра что-то настойчиво скреблось под кожей, требовало действия, а не бесконечного потребления информации. Исторические сведения обрывочны и вряд ли способны помочь в поимки светлых мерзавцев. Знаний о современности более чем достаточно, чтобы уже выползти из многожилищной башни и, хотя бы, пройтись самостоятельно по улице.