Квест «Инферно»
Шрифт:
– Какая, на хрен, веревочка?! – раздраженно сказал коренастый мужчина. Он прислонился спиной к дверце своего «ниссана» и исподлобья смотрел на сотрудников полиции, высматривающих что-то среди дымящихся угольев. – Нормальный парень! Помогал мне пару раз по хозяйству. Спортсмен…
– Ну-ну! – брезгливо поджал губы толстяк. – Смоликов на собственных ногах шел к машине скорой помощи, а девицу унесли на носилках, между прочим!
Молчаливо стоящая рядом с ним жена потянула его за руку:
– Пойдем домой…
Вороний гвалт действовал на нервы, кислый запах обугленного дерева, смешанного с пенной смесью, витал над поселком,
– На мои габариты ваша хата не рассчитана! – смущенно улыбался он.
Засиделись с тестем допоздна. Наташа уложила спать шестилетнего сына и сонно клевала носом от съеденных южных разносолов, которые привез отец в огромном изобилии, ее одолевала дремота. Она чмокнула мужа в щеку и, извинившись перед отцом, ушла в спальню.
– Все нормалек, доча! – гудел мужчина, осушивший за вечер граммов семьсот крепчайшего «первача». – Я у вас денька три побуду, а потом к армейским друганам на Ладогу махну!
Как и большинство жителей юга России, он произносил букву «г» на особый манер. И хотя Морозов был коренным петербуржцем, ему нравилось слушать певучий говор тестя.
– Переезжай к нам, Степаныч! – пьяно сказал он, обняв тестя за шею. – Что тебе там одному?
Три года назад Иван Степанович похоронил жену, с которой прожил тридцать пять лет. Тогда, на похоронах, Морозов впервые увидел, как этот жизнерадостный богатырь плачет, словно ребенок.
– Спасибо, Костя! – Тесть смущенно улыбнулся. – Тесновато у вас, да и хозяйство бросить жаль. Вы ко мне почаще приезжайте, а то Колю мне на годок-другой привезите. Выращу настоящего казака из мальчонки!
Следующий день Костя Морозов намеревался провести, лежа в кровати. Смотреть со Степанычем старые советские фильмы и потихоньку потягивать пивко под нежнейшую копченую рыбу, которая также была авторским проектом тестя. В августе светлеет поздно. Телефон зазвонил в половине седьмого утра, жена спросонья обняла его шею теплой рукой и простонала:
– Костя, отключи его…
Морозов протер кулаками глаза, ощутив нарастающую пульсацию боли в висках. В окно вливался призрачный серый свет, из соседней комнаты доносился мирный храп тестя. Прошло полминуты, телефон не умолкал.
– Костя! – взмолилась жена и накрыла голову подушкой.
– К черту! – пробормотал Морозов, нашарил лежащий на столе смартфон.
Все объяснилось быстро и просто. Выходной день отменялся. Его напарник, Игорь Стоценко, был госпитализирован с подозрением на почечную колику, а в Красносельском районе случилось ЧП. Коттеджный поселок «Аура» находился на границе с Ленинградской областью, между Красным Селом и поселком Телези, километр вниз по трассе, еще бы метров пятьсот в сторону, и делом занималась бы областная полиция. Конечно, для счастливых обитателей коттеджей статус городских жителей был приятным бонусом к покупке типового домика
на типовом кусочке земли в пять соток, но для мучающегося похмельем капитана полиции такое обстоятельство было совсем не в жилу!Он поднялся с кровати, зашел в ванную комнату, быстро, по-военному, побрился. В зеркале отразился черноволосый мужчина сорока с хвостиком лет, с зелеными улыбчивыми глазами и ямочкой на подбородке. Ему часто говорили, что он похож на французского киноактера. Намечающаяся на висках седина не портила его, жена изредка смотрела на супруга каким-то странным, очень женским взглядом и любила повторять:
– Как это я такого красавчика охмурила!
Они смеялись.
Морозов вышел на кухню, где обнаружил тестя, который ловко управлялся у плиты. На шкварчащее на сковороде сало шлепнулся разрезанный дольками ярко-красный помидор.
– Подкрепись на дорожку! – громко прошептал Степаныч.
Сейчас, стоя на месте сгоревшего дома, капитан Морозов силился понять: на кой черт для пожара понадобилось вызывать оперуполномоченного полиции. Благодаря лошадиной дозе черного кофе головная боль немного стихла, однако настроение от этого не улучшилось. Подбежал молоденький сержант, лихо отдал честь.
– Разрешите осмотреть местность, товарищ капитан?
Парень явно был только после армии. Дембельская выправка и лихой румянец на обильно усыпанных веснушками щеках.
– Осматривай, коль есть охота! – Морозов зевнул, с тоской глядя на суетливо снующих по пожарищу ворон.
Начал накрапывать мелкий дождик, жители поселка неохотно расходились по домам. Подошел эксперт, мужчины обменялись приветствиями. Рукопожатия не последовало; руки эксперта обтягивали латексные перчатки телесного цвета. Он держал двумя пальцами какой-то продолговатый предмет, похожий на укороченный карандаш.
– Нашел что-то особенное, товарищ майор? – съязвил Морозов.
– От тебя перегар, капитан, – спокойно ответил эксперт и, продолжая держать на весу свою находку, склонил седую голову к плечу, словно какая-то мудрая птица. Морозов знал майора Ефимова с первого дня своей службы в Управлении МВД. Сейчас Ефимову было за шестьдесят, и пенсии он боялся больше, чем смерти. Это был невероятно выдержанный человек, за двадцать лет капитан Морозов ни разу не видел его раздраженным или унылым.
– Знаю… – буркнул Морозов. – Вчера тесть приехал из Ростова, а Стоценко заболел…
– Не оправдывайся, Костя! – Мимолетная улыбка тронула черты пожилого майора. – Я сказал это на тот случай, если придется опрашивать свидетелей. Короче, держи дистанцию, капитан!
Морозов поддел носком ботинка горелую деревяшку. Хотелось запустить ею в наглую ворону, бесцеремонно расхаживающую в двух шагах от человека. Черный выпуклый глаз птицы бездумно уставился на человека. Майор усмехнулся.
– Вороны очень умны и эмоциональны. И они умеют различать лица людей.
Ефимов был ходячей энциклопедией. Говорили, что у него дома огромная коллекция книг. Едва ли не самое большое собрание в Петербурге.
– А какого черта им здесь надо? – Капитан с тоской посмотрел в блестящий глаз птицы.
– Не здесь… – майор мотнул головой в сторону реки, – эти сюда из любопытства прилетели. Основное собрание дальше, метров двести отсюда.
Морозов посмотрел туда, куда указывал эксперт. Действительно, поодаль кружили десятки птиц, падали на землю и взмывали ввысь, оглашая окрестности громким карканьем.