Куртизан
Шрифт:
– Господин мой, это я, Антиох, пустите меня.
Креон замер на месте, пытаясь не издавать ни звука. Раб попытался открыть двери, но обнаружил что та была заперта изнутри на замок. Несколько минут он простоял в коридоре и вскоре ушёл. Креон снова обратил внимание на Аристона, лаская его нежное тело. Но ему вновь помешал голос за дверью, только уже Аристида:
– Аристон, открой сейчас же двери, иначе, клянусь Зевсом, я сломаю её!
Креон разозлился, но понял, что все планы его нарушились. Тогда он стал быстро одеваться, но не успел он развязать Аристона, как дверь с треском упала на пол и в комнату вломился обеспокоенный Аристид. А рядом с ним Анастасия, Фемида и Антиох,
– Я считал тебя другом, а ты мне нож в спину, – проговорил тихо и разочарованно Аристид.
– Позволь мне объяснить всё…
– Убирайся из моего дома, чтоб духу твоего больше здесь не было! Нашей дружбе конец. Я никогда тебя не прощу. Во-о-н!
Креон собрал свои вещи и, извинившись, вышел из комнаты.
– Сынок мой! – Заплакала Анастасия.
– Фемида, Анастасия, идите к себе, – приказал сурово Аристид.
Фемида взяла за руку свою дочь и вывела в коридор. Антиох спрятался за угол, стараясь не мешать. Аристид подошёл к постели и обнажил кинжал, после чего разрезал ремни, которые держали руки юноши. На запястьях показались красные отпечатки. Отец увидел свежие засосы, покрывавшие тело сына и в гневе, затрясся.
– Ублюдок, – процедил он сквозь зубы.
Он сел у изголовья сына и погладил того по лицу.
– Сможешь ли ты простить меня, сын мой. Я вёл себя несправедливо по отношению к тебе, меня следует бить палками, а не тебя, душа моя.
Он обнял его тело и тихо заплакал, впервые, наверное, за всю свою жизнь.
– Отец?..– Слабо спросил Аристон.
Аристид быстро вытер слёзы и улыбнулся, смотря на сына.
– Ты сможешь простить меня, сын мой?
– Я…вас прощаю…– проговорил тихо Аристон и закрыл глаза.
Возлюбленные снова были вместе. Аристон прижимал тело Флоры к себе и не чувствовал веса. Она была настолько лёгкой, что казалась пёрышком. Таким же нежным и приятным. Над головой светила голубая полная луна, а вокруг качались в унисон кипарисы и пальмы, создавая экзотический танец. Аристон беспрестанно повторял: «Флора, Флора», и не мог отпустить девушку, боясь потерять её. Эта ночь принадлежала им. Они молча смотрели друг на друга и держались за руки. Но тут чья-то огромная фигура показалась из-за тёмного леса и начала смотреть на них. «Я не отдам её тебе».
– Она тебя не любит, – сказала тень.
– Ты не можешь этого знать, ибо ты никогда не любил по-настоящему, – ответил Аристон.
– Ошибаешься, я знаю, что такое любовь, – ответила тень и направилась к нему.
Чем ближе тень приближалась, тем больше она становилась. Наконец, двухметровый гигант остановился возле них и забрал руку Флоры из рук Аристона. Аристон не способен был ничего сделать. Он мог лишь наблюдать, как смотритель за узником.
– Теперь она принадлежит мне, – сказала тень и зашагала прочь, только уже вместе с девушкой.
– Нет, Флора, Креон погубит тебя, не делай этого…
Но Флора не отвечала, а продолжала идти, медленно растворяясь во тьме до тех пор, пока совсем не исчезла.
– Флора, Флора! Флора!..
– Тише, тише, сынок, я здесь, здесь, твоя мама, – проговорил нежный женский голос из ниоткуда.
Чья-то рука дотронулась до его лба, а затем погладила по волосам. Наконец, Аристон проснулся и открыл глаза. Он лежал в своей комнате, укрытый тёплым одеялом, а у изголовья сидела мать, одетая в белую мантию. Судя по освещению был уже день. Несмотря на то, что в жаровне тлели угли, было холодно. Юноша взял тёплую руку матери и прижал к себе. Смутные воспоминания начали приобретать
краски. Вот пьяный Креон провожает его до спальни. А вот он запирает двери на замок и пытается надругаться над его честью. Больше он ничего не помнил. Но от этого неведенья и забытья вдруг стало очень тошно и противно, настолько, что казалось сердце сейчас остановится от боли, довившей в груди. Живот от сильных переживаний скрутило, и он побледнел.– Матушка, простите меня, – проговорил он и заплакал.
– В чём же ты провинился? – Не поняла Анастасия.
– Я подвёл вас и не смог противостоять…Креону. Он…Он, – Аристон закрыл лицо руками и больше не смог ничего сказать.
– Отец спас тебя, – сказала мать. – Каким бы ты его не считал, он любит тебя.
– Где сейчас он? Где мой отец?
– Он должен скоро вернуться, – ответила ласково мать и продолжила с энтузиазмом. – Ты проспал два дня, сёстры хотят навестить тебя и бабушка Фемида тоже, ты не против?
Аристон вытер остатки слёз и посмотрел на мать так, словно он видел её впервые. Он ещё не мог прийти в себя после злосчастной ночи и поэтому слабо соображал, что происходит. Не успел он дать свой ответ, как в комнату вошли Зэоклеия, Аврора и мать Анастасии. Ему стало неимоверно стыдно от осознания того, что все в доме знают о произошедшем. Хотелось умереть. Он старался не смотреть в их сторону, поглядывая в окно, на стекле которого билась толстая муха.
– Будь здоров, брат наш, – проговорила наконец Аврора. Но слова её были неискренними и с ноткой фальши. Он сразу понял, что их заставили сюда прийти, чтобы подбодрить его. И от этого становилось ещё больнее.
– Как твоя простуда? – Спросила Зэоклеия.
«Простуда?» Аристон молча посмотрел на мать и понял по её взгляду, что они ничего не рассказали им. Он благодарственно кивнул и услышал разговор отца и незнакомого мужчины в коридоре. Сёстры отошли к стенке вместе с матерью и пропустили мужчин в комнату. Рядом с озабоченным отцом был седой старик в мантии лекаря. С собой он держал небольшую сумку.
– Будь здоров, молодой человек, – весело поприветствовал его лекарь и улыбнулся.
«Почему он улыбается? Или усмехается? Неужели и он всё знает? Или, быть может, об этом знает уже вся Кифера?» Аристон затрясся в лихорадке и посмотрел с мольбой на мать, словно прося у неё спасение. Лекарь сел на рядом стоящий табурет и покачал головой.
– Почему такой худой, одни кости, – сказал он укорительно. – В твоём возрасте нужно больше есть, чтобы быть сильным и здоровым. – Затем он вытащил какую-то колбочку и поднёс её к губам юноши. Увидев недоверие Аристона, он пояснил: – для поднятия аппетита, не бойся, я тебя не отравлю.
Аристон нехотя выпил и почувствовал на языке горькое и неприятное послевкусие. Отец жестом попросил уйти дочерей и Фемиду, позволив остаться лишь Анастасии.
После лекарь прикоснулся своей морщинистой и сухой рукой до лба Аристона и, несколько секунд подержав, вытащил из-под одеяла его руку и начал что-то нащупывать, что было совершенно чуждо юноше. Ещё немного поизучав тело Аристона, он, наконец, заключил:
– Ну что я вам скажу. У мальчика жар, он сильно ослаб и истощён. На простуду это непохоже. Возможно, переутомление, либо чрезмерные переживания и волнения. Настоятельно вам рекомендую кормить его горячей пищей, обеспечить тепло и постельный режим, как минимум неделю. Жар я сниму уксусом, но если лихорадка не прекратится через два дня, то дадите ему выпить вот это, – он передал Аристиду колбочку с жидкостью и продолжил. – На всё воля богов. Если они распорядились лишить его жизни, значит того не миновать. Молитесь, родители, молитесь. И приносите жертвы.