Курс 1. Ноябрь
Шрифт:
Воздух в комнате сгустился, стал тяжёлым и колючим. И за спиной Кейси, в пространстве между холодной стеной и её трясущимися от ярости плечами, оно начало проявляться. Сначала как искажение света, дрожание тени. Потом чётче — тёмный, бесформенный сгусток с едва намеченными контурами конечностей. Та самая тень. Которая вырвала меня из реальности, отправив в странствия между мирами.
Ледяной ком сжался у меня в желудке. Все кусочки пазла — её знание, её власть, её ярость — с громким щелчком встали на место.
— Так… — моё дыхание перехватило. — Это ты. Тогда. Ты напала на меня.
Кейси, увидев моё лицо, странным образом немного расслабилась. Её собственная ярость будто отступила, уступив место холодной, мрачной уверенности. Тень за её спиной дрогнула и растаяла, как дым. Она выпрямилась, поправила волосы.
— Ты должен был служить мне, — произнесла она тихо, но каждое слово било, как молот. — С самого начала. Ты должен был быть с Волковой! Она идеальный, управляемый инструмент! Почему… почему всё пошло не так? — В её голосе на миг прозвучала почти детская обида, но она тут же подавила её. — Тебе придётся очень долго работать… языком, — она с презрением выделила слово, — чтобы отработать всё, что натворил. Всё, что ты нарушил.
Я медленно поднял руку и щёлкнул пальцами прямо перед её носом.
— Ау. Очнись. Ты совсем с катушек съехала? Кто, по-твоему, захочет целовать твой зад после такого?
— Все целуют мой зад! — выкрикнула она, и в этом крике было уже отчаяние. — Все! Только ты! Только ты не хочешь!
Я не выдержал. Громкий, нервный, почти истерический смех вырвался у меня из груди. Это был смех над всем абсурдом, над её безумием, над моей собственной нелепой участью. И самое невероятное — Кейси смутилась. Её гневная маска дала трещину, и на её губах, против её воли, дрогнула какая-то неуверенная, растерянная улыбка.
— Что… что смешного? — попыталась она вернуть суровость, но вышло уже не так убедительно.
Я перестал смеяться. Вздохнул. И осторожно, почти нежно, прикоснулся пальцами к её покрасневшей от пощёчины щеке. Она вздрогнула, но не отпрянула.
— Почему ты такая сука, Кейси? — спросил я без злобы, с каким-то усталым недоумением.
— Я не сука! — попыталась она огрызнуться, но в её голосе не было прежней силы. — Что ты себе позволяешь…
Я не стал спорить. Просто шагнул вперёд и обнял её. Не как любовник, а скорее как… ну, как человека, который пытается удержать другого на краю пропасти. Она попыталась вырваться, забилась, но её движения быстро ослабели. Она замерла, тяжёлая и негнущаяся, её дыхание стало частым и горячим у меня на груди.
— Княжна, княжна, — тихо прошептал я ей в волосы. — Что они на тебя повесили, а? Твоя семейка… Что они такого вбили в твою голову, что ты даже с парнем, который тебе… интересен, ведёшь себя как генерал на плацу? Думаешь, это и есть сила?
Она молчала. Только её дыхание говорило о буре внутри.
— Ты хочешь занять место Марии. Я это понял. Хочешь быть первой. Но скажи мне… — я отстранился, чтобы посмотреть ей в глаза. В них уже не было чистой ярости, была растерянность, усталость и та самая, давно запрятанная боль. — Стоит ли оно того? Все эти интриги, эта злоба, это постоянное напряжение… Может, ты хочешь быть просто… счастливой? А всё это — трон, власть, подчинение — тебе просто навязали, как тяжёлое, неудобное платье?
Это было,
видимо, последней каплей. Кейси резко, с силой вырвалась из моих объятий, отпрыгнув назад. Её лицо снова исказилось, но теперь это была не холодная ярость, а что-то другое. Что-то паническое, почти детское.— Никто мне ничего не навязал! — закричала она, её голос срывался. — Я достойна править! Я сильнее! Я умнее! Я тут закон! Я!
Она бесилась. По-настоящему, по-детски. Топала ногами по безупречному полу, сжимала и разжимала кулаки, её черные волосы выбивались из хвоста.
— Подчинись! — выкрикнула она, ткнув пальцем в мою сторону. — Подчинись! ПОДЧИНИСЬ!
Но в этом крике уже не было власти. Было отчаяние. Отчаяние того, кто привык, что мир вращается вокруг его приказов, и вдруг столкнулся с чем-то, что эти приказы не слушает. Она была не страшной княжной, а избалованным, напуганным ребёнком, который требует свою игрушку, потому что не знает, как ещё получить то, что хочет на самом деле. А что она хотела на самом деле… Похоже, она и сама уже не очень понимала.
Я вздохнул, чувствуя, как усталость наваливается тяжёлым грузом. Всё это — её истерика, её тени, её мания величия — было как душный, токсичный туман. Пора было выйти на воздух.
— Этого не будет, Кейси, — сказал я ровно, глядя ей прямо в глаза, в которых всё ещё плясали огоньки безумия и детской обиды. — Уж извини.
Я развернулся и направился к двери. Шаги были твёрдыми, хотя внутри всё дрожало от адреналина и отвращения.
— Куда ты? — её голос прозвучал сзади, и в нём снова проскользнула паническая нотка. Её пальцы вцепились в мою руку, цепко, как клешни. — Ты не можешь просто взять и уйти! Я не разрешаю!
Я остановился, не оборачиваясь, и медленно, но неуклонно высвободил свою руку из её хватки.
— А я и не спрашивал твоего разрешения, — произнёс я, глядя на дверную ручку. — Мне не нужен твой клуб. Не нужна твоя команда по «Горячему Яйцу». Не нужна твоя армия. И… — я на секунду задержался, — и даже ты сама, в таком виде. Я не знаю, для чего была вся эта ночная пьеска. Но с таким подходом… нам лучше больше не общаться.
За моей спиной наступила тишина, а потом она снова заговорила, но теперь её голос пытался найти другие, «козырьковые» ноты:
— Я… я умею петь! И танцевать! Я — мисс Маркатис три года подряд! Знаешь, сколько парней в Империи мечтают просто со мной поговорить?!
Я не удержался. Улыбка сама расползлась по моему лицу. Я обернулся и увидел её — взъерошенную, с красным следом от пощёчины на щеке, но всё ещё пытающуюся держать подбородок гордо поднятым.
— Ха! Хочешь прикол? — я фыркнул. — Мне плевать. А я не хочу и не мечтаю. И… кстати, — я сделал небольшую театральную паузу, — я больше не Дарквуд. Если интересно, можешь посмотреть новый пакет документов у директрисы. Там всё официально.
Не дожидаясь ответа, я открыл дверь и вышел в тихий, тёмный коридор. Дверь закрылась за мной с мягким, но окончательным щелчком.
Она стояла неподвижно, уставившись на дверь. Её руки медленно опустились вдоль тела. В её голове, обычно чёткой и стратегической, бушевал хаос. Она ждала. Секунду. Две. Ждала, что дверь снова откроется, что он вернётся, одумается, испугается последствий, поймёт, какую ошибку совершил.
Но дверь оставалась закрытой. В коридоре за ней не послышались шаги. Он действительно ушёл.