Чтение онлайн

Здесь история человека, точнее, история домостроительства спасения, а еще точнее — история Церкви в истории человече­ского рода — изображается как дело Софии, как соделание и со­хранение софийности человека, начиная от самого его создания. «Она сохраняла первозданного отца мира, который сотворен был один, и спасала его от собственного его падения» (10,1). Замеча­тельно, что первозданный Адам именуется здесьотцом мира ... , чем указуется его средоточное значение для всего мира именно в силу его софийности. «Потопляемую землю опять Премудрость спасла»... она же между народами, смешанными в единомыслии зла, «нашла праведника и соблюла его неукориз­ненным пред Богом... Она во время погибели нечестивых спасла праведного» (8,4-6 и далее). «Она освободила святой народ и непо­рочное семя от народов, угнетавших его, вошла в душу служителя Господня и противостала страшным царям чудесами и знамения­ми. Она воздала святым награду за труды их, вела их путем див­ным; и днем была им покровом, а ночью — звездным светом. Она перевела их через Чермное

247

море и провела их сквозь большую во­ду» (10,15— 18 — и далее).

В главе 11 — 12 описывается, как Прему­дрость «облагоустроила дела их рукою святого пророка во время странствия в пустыне и после него». Наиболее замечательна при этом та особенность, что Премудрости здесь, очевидно, приписы­ваются те дела, о которых в книгах Моисея и исторических книгах говорится как о совершенных Самим Богом (и «Ангелом Его»), И даже в пределах 11-й главы автор, с кажущимся и многозначи­тельным безразличием, заменяет местоимение «она» на «Ты», т. е., начав говорить о делах Премудрости, продолжает говорить о де­лах Божьих, как бы приравнивает Премудрость Божию и Самого Господа. «Ты всех минуешь, потому что все можешь, и покрыва­ешь грехи людей ради покаяния. Ты любишь все существующее и ничем не гнушаешься, что сотворил, ибо не создал бы, если бы не восхотел, или как сохранилось бы то, что не призвано Тобою. Но Ты все щадишь, потому что все Твое, душелюбивый Господи. Не­тленный Твой дух пребывает во всем» (11,24 — 27, 12,1). Вся 12 глава продолжает изложение дела Премудрости и непосредствен­но примыкает в этом смысле к главе 10 и 11. Нельзя, разумеется, видеть в этом чередовании случайности, напротив, надо прозре­вать здесь скрытый богословский смысл и указание. Нельзя также разделаться с этим вопросом, просто приравняв Премудрость Вто­рой Ипостаси и приняв, что о Ней именно и говорится в главе 10 —11. Для этого приравнивания нет никаких оснований, также как и в соответствующих параллелях из Пятокни-

248

жия. На каком, в са­мом деле, основании думать, что Иегова книги Бытия или Исходаесть именно Логос, а не единосущная Троица, имеющая единую Премудрость и ею действующая и глаголющая человекам? Во вся­ком случае, в догматике стоит твердо и непререкаемо, что мир со­здан не каким-либо одним Лицом Св. Троицы, но при участии всех Трех Ипостасей: Отец рек Словом Своим и совершил Духом Святым. Также и промыслительная деятельность, как она здесь изображается, присуща всей Св. Троице. Поэтому в указанном че­редовании имен — Премудрости и Бога — мы видим новое под­тверждение того, что Премудрость не есть только Вторая Ипостась, как это явствует и из всего вышеприведенного, и вооб­ще вовсе не есть божественная ипостась, но свойственна всей Св. Троице и всем Трем Ипостасям, есть Бог в своем самооткровении и откровении миру. Она, если пользоваться выражением паламитских споров, есть в отношении к миру «энергия», действие Бо­жие в творении. А энергия Божия, согласно учению св. Григория Паламы, не может быть приурочена к какому-либо одному Лицу Св. Троицы, но может относиться и ко всем им в отдельности и к Св. Троице в целокупности. В то же время, если мы припомним основную мысль богословствования Паламы об энергиях Божиих, именно, что «энергия есть Бог» (хотя не наоборот: нельзя счи­тать, что Бог есть энергия, ибо Ему принадлежит недоведомая, трансцендентная сущность), то становится по аналогии понят­ным, почему и в каком смысле говорится о Премудрости с види­мым безразличием

249

то «Премудрость», то «Бог», ибо Премудрость и есть Бог в мире, не по сущности и не по ипостасному бытию, но по жизнедейственному откровению *).

На основании рассмотренных глав 10—12 мы получаем яркий комментарий для понимания слов Спасителя о Премудрости в обоих изложениях: и оправдися Премудрость от дел своих (Мф. 11, 19) и от всех чад своих (Лк. 7,35). Эти главы изъясняют «оправда­ние» Премудрости в человеческом роде чрез тех, кто искали ее и вмещали ее в Ветхозаветной Церкви. Иоанн Предтеча, о котором сказаны эти слова, становится тем самым в ряд этих праведников, их превышая в праведности, а тем самым и в софийности своей.

Новым комментарием к Притчам 8,22 сл. являются главы 1 и 24 книгиПремудрости Иисуса Сына Сирахова. «Всякая Премуд­рость, — у Господа — , и с Ним пребы­вает во век» (1,1) — так начинает Сирах, свидетельствуя тем, что он хочет говорить о предвечной, всемирной Премудрости, а не о человеческом свойстве: пребывающей характер Премудрости, при отличии ее в то же время от Бога, у Которого она пребывает,

*) Поучительно, между прочим, сопоставление гл. 10 — 12 Премудрости Соломоновой и гл. 44-50 Премудрости Иисуса сына Сирахова (т. наз. — хвала отцов). Здесь восхваляются дела, напр., Моисея и др., о которых в первой книге говорится, что они вдохновлены Премудростью, во второй же — прямо Богом.

250

— та­ковы ее главные черты. «Прежде всего произошла (собственно: создана, ) Премудрость и разумнее мудрости от века» *). «Один есть премудрый — , весьма страшный, сидящий на престоле Своем. Господь Сам произвел, , ее и видел и из­мерил ее и излил ее на все дела Свои и на всякую плоть по дару Своему, и особенно наделил ею любящих Его» (1,1 — 10). В этом тексте нелегко найти указание на ипостасную Премудрость, как Второе Лицо Св. Троицы: противопоставление «Премудрый» — и «Премудрость» в таком случае пришлось бы отнести к Перво­му и Второму Лицу Св. Троицы, Отцу и Сыну, между тем как в тексте ясно делается противопоставление между Господом, си­дящим на престоле (что одинаково, конечно, относится и к Сы­ну), и между Премудростью, которую Бог имеет, как Премудрый, но не отожествляется с нею, как было бы в том случае, если бы Она была Второю Ипостасью (не говоря уже о том, что этому по­ниманию не соответствует выражение — произвел). Поэто­му 1,10 следует понимать в том же смысле, как и учениеПремудрости Соломона. В дальнейшем содержании 1-й главы сын Сирахов переходит к более ему сродному практическому уче­нию о приобретении премудрости: «любовь к Господу — славная премудрость» (14),

«начало премудрости бояться

*) 1,5 рус. пер.: «источник премудрости слово Всевышнего и шествие ее вечные заповеди» отсутствует в некоторых изданиях, напр., в The old Testament in Greek according to the septuagint, ed. by Н. В. Swete.

251

Бога» (15), «по­лнота премудрости — бояться Господа» (16), «венец премудро­сти — страх Господень» (18), «корень премудрости — бояться Господа» (20).

В главе 24 с. Сирахов снова возвращается к учению о Прему­дрости, глава эта имеет особый заголовок — по­хвала Софии. 1. «Премудрость прославит душу ее, , и среди народа своего будет восхвалена. 2. В церкви Всевышнего откроет уста свои и пред воинством Его будет восхваляться. 3. Я вышла из уст Всевышнего и подобно облаку покрыла землю; 4. Я поставила скинию и престол мой на столпе облачном; 5. Я одна обошла круг небесный и во всяком народе и племени имела я вла­дение; 6. Между всеми ими (народами и племенами) я искала ус­покоение, и в чьем наследии водвориться мне. 7. Тогда Создатель всех повелел мне и Произведший меня указал мне покойное жилище и сказал: 9. поселись в Иакове и прими насле­дие в Израиле. 10. Прежде век от начала Он произвел меня — , — и я не скончаюсь во веки». (Продолжение этой речи, стихи 14 — 36 представляют восхваление премудрости и выража­ют ее отношение к закону Моисея.) Тексты с. Сираха свидетель­ствуют о Премудрости, как миротворческом начале, но совсем не располагают видеть в ней Вторую Ипостась. Скорее даже харак­теристика Премудрости здесь говорит о действии в ней и чрез нее благодатной силы Духа Святого *), дей-

*) Ср., в частности, тексты: «я вышла из уст Всевышнего» и псаломское: «Словом Господним небеса утвер-

252

ствующего в Церкви (в част­ности в Церкви Ветхозаветной). Также и здесь устанавливается различие между Господом, произведшим или имеющим Премуд­рость, и самою Премудростью, как божественным началом, су­щим у Бога и неотделимым от Бога, но с ипостасями Его не отожествляющимся.

___________________

Итак, те комментарии к Притч., которые имеются хотя и в неканонических книгах, но тем не менее входящих в состав Биб­лии и высоко чтимых Церковью, не только не подтверждают того распространенного патристического толкования текста о Прему­дрости, что здесь разумеется ипостасное Слово Божие, но, надо прямо сказать, с ним несовместимы. И если бы нужно было вы­бирать между двумя свидетельствами по их удельному весу, то предпочтение пришлось бы отдать неканоническим книгам Биб­лии. Но, к счастью, такого выбора совершать и не приходится, ибо патристические суждения достаточно разъясняются из своего про­исхождения в борьбе с арианством и, будучи явно окрашены этой борьбой, достаточно раскрываются в своей исторической обуслов­ленности и относительности. Они не содержат прямого, положи­тельного раскрытия учения о Премудрости, но только полемику с арианством, причем, однако, и в этой полемике у св.

дишася и Духом уст Его вся сила их» (Пс. 32,6), причем под «Духом уст» обычно разумеется Дух Св.

253

Афанасия Ве­ликого (см. след, экскурс) намечаются черты обеих сторон уче­ния о Премудрости, именно о предвечной и тварной. Притом последняя, мы полагаем, в общем благоприятствует истолкова­нию, принимаемому нами по основаниям библейским и общебо­гословским. В составе церковной традиции надлежит отметить и данные иконографического и литургического богословия, кото­рые уже определенно н е благоприятствуют пониманию Премуд­рости как Второй Ипостаси: ни огненный ангел, сидящий на престоле и имеющий над собой отдельное изображение Христа, ни Богоматерь на иконах Софии не оставляют возможности разу­меть в Софии Вторую Ипостась. Это же нужно сказать и о содер­жании службы Софии, Премудрости Божией, в которой она сближается то со Христом, то с Богоматерью, как носительницею Духа Св., однако не отожествляясь вполне ни с Тем, ни с Другой и в то же время, разумеется, ни на одно мгновенье не приобретая харак­тера особой Ипостаси и не превращая Св. Троицы в четверицу, — сие богохульство да не будет!

* * *

Мы оставляли пока без рассмотрения IX главу Притчей, где также излагается учение о Премудрости.

*) Здесь в этом попутном экскурсе, вызванном лишь потребностями специального изложения, мы считаем себя в праве ограничиться только этими отрицательными итогами, не о том, что София есть, но о том, что она не

254

Этот текст замечателен тем, что он читается в качестве одной из трех паремий (именно третьей) во все богородичные праздники и тем самым истолко­вывается в применении к Богородице. Вот этот текст: «Премуд­рость созда себе дом и утверди столпов седмь. Закла своя жертвенная и раствори в чаше своей вино и уготова свою трапезу. Посла своя рабы, созывающи с высоким проповеданием на чашу глаголющи» и т. д. (9,1 —3). Дом Премудрости, о котором здесь говорится, есть явно Богоматерь, а в более расширенном смысле и вообще Церковь. Седмь столпов, соответствующих седьми све­тильникам Апокалипсиса (Откр. 1,12,13;

есть. Положительное же учение об этом вопросе мы считаем неразрешенной еще задачей православного богословствования. Оно призвано здесь развивать православное учение об энергиях Божиих в их отличии от ипостасного существа Божия, связанное с именем св. Григория Паламы. Посильную попытку выразить эту теологему автор сделал в очерке «Ипостась и ипостасность» (в сборнике в честь П. Б. Струве, — есть и немецкий перевод), к которому и отсылаются интересующиеся. Считаем уместным, однако, прибавить, что в нем дается совсем не новое учение, но лишь делается попытка осмыслить уже существующий в церковном предании факт почитания Божественной Софии и предлагается некоторое истолкование этого факта. Следовательно, не устанавливается новый догмат, но лишь предлагается богословствование о догматическом факте, уже существующем в Церкви. И тот, кто отрицает самый вопрос, берет на себя смелость отрицать и этот факт, а потому на него в первую очередь ложится onus probandi такого отрицания церковного предания.