Купи себе Лолиту Enhanced
Шрифт:
BMW была запаркована прямо перед подъездом. Алекс прыгнул в машину и отправился завтракать. Для него церемония утреннего приема пищи была равнозначна медитации для буддистов, и пропустить ее перед насыщенным днем было просто неправильно.
ххх
Мистер Линг Линн зашел в свой офис, расположенный на 52-м этаже нового 53-этажного небоскреба. На последнем этаже находились личные апартаменты владельца здания, которые Мистер Линн настойчиво пытался приобрести, предлагая все более и более высокую цену. Линг любил все новое. Если бы он все решал в этом Городе, то точно снес бы старые постройки ради сделанных из стекла и бетона небоскребов. Но решал не он. Пока. Вид на Город из его офиса открывался головокружительный. Причем на старый Город. Линг купил этот офис и этот вид, потому что архитектурные издания признали его лучшим в Городе. Но однажды он все равно планировал стереть его и возвести на его месте королевство небоскребов.
Телохранители тщательно проверили
Линг Линн начал создавать свою империю, специализируясь на производстве протезов. Китайские протезы выглядели так же, как немецкие, но стоили в 10 раз дешевле. Вначале их необходимо было менять каждые 3 года. Часто они выходили из строя даже быстрее. Иногда были некомфортны для пациента с первых минут использования. Но те, кто не могли позволить себе немецкие протезы, все равно покупали их в компании TBS. За несколько лет Мистеру Линну удалось, как он выражался, «сделать рывок в улучшении качества продукции и сервиса обслуживания». Его инженеры и конструкторы разбирали на мельчайшие детали немецкие протезы и пытались воссоздать точно такие же, используя более дешевые исходные материалы. Любая новая разработка попадала в их руки еще до выхода на рынок, потому что у Линга везде работали свои специалисты. В итоге китайские аналоги оказывались в продаже одновременно с оригиналами. Они стоили в разы дешевле и теперь были не так уж плохи: не скрипели, не ломались от больших нагрузок и не заклинивали при низких и высоких температурах. И тогда Мистер Линн решил двигаться дальше и взялся за производство роботов, которые в тот самый момент экспериментально запустились на японском рынке. Их производство оказалось таким выгодным делом, что очень скоро он отказался от производства протезов.
– Да, показатели продаж прошлого месяца мне нравятся, – сказал он в телефонную трубку, – но почему мы не способны произвести столько, сколько хотят клиенты?
– Т.е. четыре месяца ожидания заказа делает наш продукт по-настоящему «вожделенным», – перекривил своего собеседника Линг. Меня больше волнует моя недополученная прибыль. О чем думали наши аналитики? Назначь с ними видео-конференцию через час.
– Станки ломаются везде. Я уже сказал, что новые станки меня не интересуют. Австрийское качество окупается в 10 раз дольше. В сегодняшнем мире оборудование устаревает еще в момент доставки, потому я готов инвестировать во что угодно, но только не в качество.
– Да, нужна площадка под новый завод.
– Нет, Вы подготовите мне предложения сегодня, а не через неделю. Через 7 месяцев завод должен произвести первых роботов. Я отказываюсь от покупки личного самолета сейчас, ради строительства завода, а вы хотите работать в режиме улиток? – на последнем слове Линг взвизгнул и бросил трубку.
В офис аккуратно вплыл пресс-секретарь. На нем были узкие брюки, узкая обтягивающая рубашка и туфли на высоких каблуках. Его пухлые губы были накрашены розоватым блеском. Волосы были собраны в хвост на затылке. Мистер Линн продолжил свои размышления вслух:
– Миром владеет новая китайская философия. Покупаем дешевые вещи. Как только они выходят из строя, меняем их на такие же, дешевые – только новые. Я был бы плохим бизнесменом, если бы сам ей не следовал.
– Пока эта философия живет в головах людей, вам, Мистер Линн, ничего не угрожает, – чуть жеманно отозвался пресс-секретарь.
– Именно, Саншайн. Какие у тебя хорошие новости? Плохие – я даже не хочу знать.
– О компании TBS вышло много публикаций после вчерашнего брифинга. Мужской журнал HIM готов сделать интервью с Вами. Их также интересует фотосессия с вашей женой на вилле и фотографии на вертолете. Однако мне показалось, что именно фотографии вашей виллы интересуют их больше всего.
– Запомни, Саншайн, это я, возможно, ГОТОВ дать интервью. А они ХОТЯТ его взять.
– Да, конечно, Мистер Линн. Я мог бы подтвердить большое интервью на 8 полос?
Линг молча прошел к бару с виски, открыл его, медленно налил себе в стакан порцию и поставил бутылку на место. Потом подошел к окну, взглянул на город, отхлебнул два глотка и, как бы вспомнив о существовании Саншайна, повернулся к нему и добавил:
– Ладно. Что еще?
– Мы разработали специальное предложение и после вашего одобрения ХОТИМ разместить его на нашем сайте, а также использовать во всей промо-продукции: «За дополнительные $5 000 вы можете получить свой заказ в течение 3 дней». По нашим расчётам это должно принести компании дополнительный доход в размере $5 000 000 ежемесячно, – Саншайн сделал паузу, прежде чем добавить ключевую фразу, – т.е. незапланированная сверхприбыль позволит вам купить Private Jet уже через год.
Линг улыбнулся. Делал он это не часто,
потому что улыбка, по его мнению, не была чем-то необходимым для серьезного богатого человека. Потом прошел к бару и налил себе очередную порцию виски.– Отлично, Саншайн. Размещай! Еще что-то?
– Эта журналистка, – Саншайн посмотрел в свой блокнот, чтобы правильно прочитать имя, – Эмма Кринберг, – она написала недостаточно уважительную статью. По ее мнению, с момента появления в продаже наших роботов увеличились случаи похищения девочек-подростков. Она усматривает в этом какую-то связь.
Саншайн скривил губы. Линг хлопнул кулаком по столу.
– И это ты называешь недостаточно уважительной статьей? Сделай что хочешь, но я больше не хочу о ней слышать. Никогда! Ты меня понял?
– Конечно, мистер Линн, больше никогда, – с этими словами Саншайн вежливо склонил голову и вышел из кабинета.
ххх
За завтраком Алекс пролистывал свежую прессу. Взгляд остановился на фотографиях девочек-роботов. Рядом располагался портрет Линга Линна. «Регулярный секс с роботом-ребенком развивает педофильные наклонности, – прочел Алекс. Дальше он ознакомился со статистикой случаев педофилии в городе. Эту статистику он и сам хорошо знал. – Национальный публичный реестр сексуальных преступников пополнился всего двумя именами за последние два года, а преступлений за это время было совершено больше сотни. И еще сотни, о которых жертвы не заявили». Статья заканчивалась цитатой ученого-этнолога Эрика Эльсена: «Развитие педофилии имеет постепенный характер и состоит из четырех этапов. Четвертый этап – это переход к активным действиям по отношению к детям. Кукла может отсрочить, а может только приблизить этот четвертый этап. Как говорится, аппетит приходит во время еды. И чем больше больной человек потворствует своему аппетиту, тем дальше он заходит». Под статьей стояла подпись – Эмма Кринберг.
Алекс забрал с собой газету, рассчитался и поехал в офис.
«Следственный комитет», – гласила табличка его офиса. Когда он зашел, большинство сотрудников было уже на своих местах.
– Привет, шеф, – поздоровался с ним Фред, самая светлая голова отдела.
– Привет всем, – буднично кивнул Алекс. Он прошел в свой кабинет, включил компьютер и бросил газету на стол рядом.
– Фред, можешь мне подготовить подборку всех зарегистрированных случаев сексуальных преступлений против несовершеннолетних за последний год. Соседние города тоже интересуют
– Есть, шеф, – вздохнул Фред, согнулся под тяжестью невидимой ноши и поплелся выполнять.
Алекс ввел в профессиональном поиске имя Эмма Кринберг. Появилась фотография красивой блондинки в профиль и анфас. Ей уже дважды предъявлялись обвинения по «нарушению границ личной жизни и несоблюдению журналистской этики». Оба раза обвинения исходили от миллиардеров с сомнительной репутацией. Эмма была условно освобождена по истечении нескольких дней. Алекс ввел имя Эммы в Google. Google щедро выдал десятки фотографий, и даже видео в момент ее задержания во время брифинга. «В наше время Google знает больше, чем полицейские поисковые программы. Куда движется этот мир?» – выдохнул Роковски и внимательно просмотрел видео. Задержание выглядело инсценированным: четверо человек в форме прямо во время пресс-конференции надели на нее наручники и вывели из зала, как будто нельзя было сделать это в более спокойной обстановке, а не на глазах у всех ее коллег. Дальше шли статьи Кринберг: «Незаконное использование детского труда на фабрике во Вьетнаме», «Захоронение радиоактивных отходов в Тихом океане», «Кто зарабатывает на войне в Кот д’Ивуар?», «Как остановить детскую проституцию?».
Алекс кликнул на ссылку статьи о проституции. Эмма со своим коллегой Иваном Костик проделали эксперимент в Таиланде. Всего за несколько тысяч долларов они приобрели в публичном доме пятнадцатилетнюю девочку Тан. Они пытались официально оформить попечительство над ней и передать в благотворительную организацию. Таким образом, Тан могла бы спокойно жить в детском приюте и получить хорошее образование. «Тайская полиция и все государственные организации, в которые мы обращались, отказались оформить попечительство и потребовали вернуть ребенка в семью, несмотря на предоставленные доказательства, что именно семья продала ее в публичный дом». Роковски потер глаза и кликнул на следующую ссылку, где Эмма анализировала новый продукт на рынке секс-игрушек: «Куклы-роботы с детскими лицами». Алекс прочитал: «Почему, если мы говорим о банальном удовлетворении сексуальной потребности, эта компания производит продукт, ориентированный на людей с сексуальными отклонениями? Это не просто куклы: у каждой свой характер, четко запрограммированный производителем. В их стандартной линейке 3 типа девушек: юная и неопытная школьница, она ничего не знает о сексе и ждет, что настоящий мужчина откроет для нее мир эротики; S&M готова реализовывать фантазии, связанные с болью, ждет и ищет подчинение; скромница Янг, которая держит дистанцию, избегает смотреть в глаза, не любит поцелуи, выражает смущение при каждом вопросе – идеальный объект для изнасилования. Для нормального мужчины, у которого временно отсутствует подружка, здесь ничего не предлагается».