Чтение онлайн

С самого Норт-Итона мы с Брюсом почти не разговаривали, но мне почему-то казалось, что он втайне наслаждается происходящим. Наконец мы перевалили через шаткий деревянный мосток, повернули вместе с дорогой направо и как-то очень внезапно очутились в маленькой деревушке. Первым моим впечатлением было удивление, что она вообще тут стоит; вторым – что это место мне категорически не нравится.

– Надо думать, это и есть Векра, – пробормотал Брюс себе под нос.

– А ты откуда знаешь?

– А? Вообще-то на том конце моста был знак. Ты его просмотрел?

Я подозрительно уставился на друга. Нет, знака я действительно не заметил, это-то и странно, потому что последние миль двадцать я все глаза проглядел, выискивая что-нибудь подобное,

хоть какой-то признак жизни в окружающем унылом запустении. Впрочем, я ничего ему не ответил, а вместо этого огляделся кругом. Очевидно, Векра в прошлом знавала куда лучшие дни. Ряды бревенчатых каркасных домов выстроились по обе стороны дороги, которая – на этом, по крайней мере, отрезке – явно считала себя главной городской улицей. Сейчас большинство из них стояли заброшенные, пустые и сильно порченные погодой – за ними давно уже никто не присматривал. Лишь немногие являли жалкие признаки обитаемости: в наступающих сумерках там и сям слабо теплились масляные лампы. На таком убогом фоне наше положение выглядело еще жальче. По всей видимости, выбраться из этой богом забытой дыры можно было только той же дорогой, что мы сюда приехали, а перспектива трястись по ней в ночной темени меня как-то совсем не вдохновляла.

Мы зашли в нечто, сходившее в здешних краях, видимо, за лавку общего профиля, – чтобы узнать, нельзя ли тут где-нибудь заночевать. Маленький, согнутый, жилистый старичок заковылял нам навстречу. Мне он, признаться, тоже сразу не понравился. Может, все дело было в глазках – в хитрых черных глазках, так и зыркавших сквозь завесу спутанных, грязных, седых волос. А может – в его причудливом старообразном диалекте и в манере говорить так, будто он тайно радуется нашим несчастьям.

– Никак заблудилися, юные господа, а? Видал я, как вы подкатили с той стороны, дак сразу же и смекнул, что к чему. Много чужаков этой дорогой приезжаеть: все как един на развилке в Нор-Итоне нетудыть сворачивають.

Он всмотрелся в нас и гаденько захихикал.

– Все-е-е они прямиком в Векру попадають, потому как куды ж ище им попасть-та, кроме как сюдыть.

Я нервно поглядел на Брюса – только чтобы обнаружить, что мой легкомысленный друг слушает архаический говор старика с неподдельным интересом. После еще одной гнусной усмешечки тот продолжал.

– Дак вот я же ж и говорю, те, кто в Векру при свете дня попадають, все разворачиваються обратноть, в Нор-Итон. А уж те, кто на ночь глядючи… таковые очинно пужаются катить назад до утра. Вы-то из каковских будете?

Он уставился на нас; белки глаз у него были желтые и все в кровавых жилках.

– Думаю, мы останемся на ночь, – поспешно вставил я. – Если кто-нибудь будет так любезен…

– Ото ж! Я смекаю, Эб Кори можеть приютить вас на всюйную ночь. Евойное место найтить несложно будеть – большой такой дом в самом конце дороги. Эбу скажите, мол, Лайл Уилсон вас к нему послал.

Когда мы выходили в дверь, я оглянулся и увидал, что старикан все еще пялится на нас. Слышать его я не мог, но, держу пари, он снова злобно хихикал.

– Не нравится он мне, – пожаловался я Брюсу.

Брюс хихикнул – это прозвучало не сильно лучше, чем у старого поганца.

– А мне нравится. Не обращай внимания, он просто старый чудак. Надо будет зайти завтра сюда и побеседовать с ним пообстоятельнее.

Дом Кори мы нашли без проблем. Хозяин – высокий, сухопарый, с тягучей, медленной речью – принял нас весьма флегматично. Зато жена его как-то вяло встревожилась. Было в ней нечто трагическое, особенно в глазах – будто много лет назад она много страдала, да так с тех пор и не смогла забыть. Она подала нам простую, но сытную трапезу, которую мы с благодарностью и вкусили. Столовая оказалась большая и выглядела век эдак на девятнадцатый (включая и запах). Освещали ее две-три масляные лампы, по углам теснились тени. Казалось, в нее набилось несколько десятков детей всевозможных форм и размеров, хотя потом мы выяснили,

что их было всего пять. Когда мать отослала их наверх, спать, они всей гроздью расселись на лестнице и принялись с любопытством таращиться на нас сквозь перила.

– Много у вас тут бывает чужаков? – спросил Брюс, когда мы, наконец, покончили с едой.

– С последнего раза несколько месяцев прошло, – отозвался Кори.

Он явно был не любитель поговорить.

Брюс раскурил трубку и выпустил к потолку кольцо дыма. Следующее его высказывание оказалось настолько внезапным и находчивым, что обомлел даже я.

– Я слыхал, у вас тут в округе есть всякая странная земля, а? Я – правительственный почвенный инспектор, приехал из Бостона.

Я чуть челюсть не потерял от этой лжи, учитывая, что Брюс даже рядом не стоял ни с какой инспекцией, но он послал мне суровый взгляд: «Не лезь!»

О земле, в особенности о своей земле, и в особенности о том, что с ней не так, Эб Кори был очень даже готов поговорить! Они болтали больше часа. Я молча курил свои сигареты и с неиссякающим удивлением слушал, как Брюс разглагольствует о земле, демонстрируя прямо-таки недюжинные знания. На самом деле он преподавал языки в Бостонском колледже – что может быть дальше от почвоведа; но я давно уже понял, что от Брюса Тарлтона всегда стоит ждать неожиданного.

Прежде чем отправляться на боковую, мы вышли переставить машину. И вернулись как раз вовремя, чтобы услышать, как миссис Кори ругается с мужем; речь, кажется, шла о том, где нас укладывать. Кори упрямо тряс головой, а его миссис захлопнула рот, как только мы вошли.

– Комната наверху, в заднем крыле, – объяснил хозяин, карабкаясь впереди нас по древней деревянной лестнице с лампой в руке. – Цельных полвека про нее какую-то байку рассказывают… Марта в последнее время заставила меня ее закрыть. Дом построил мой дед, крыло добавили позже.

– Привидений как, нету? – поинтересовался, фиглярствуя, Брюс.

Я заметил ненатуральность интонации и придушенный смех в голосе, а Эб Кори – нет.

– Нетуть! – совершенно серьезно сказал он. – Байка про то, что людям в этой комнате иногда снится забавный такой сон. Какой – не знаю. Марта утверждает, что знает, да вот только не рассказывает. Я сам там пару разов ночевал, да только ничего мне не снилось.

– Порядок! – солидно сказал Брюс. – Я тоже снов не вижу.

– Научный человек вроде вас не станет путаться с такой дребеденью. Там детская кушетка стоит, на нее может лечь кто-то один. А через холл есть еще одна маленькая комнатка. Звиняйте, лучшего ничего нет.

Пока мы шли по узкому коридору в заднюю часть дома, я нерешительно оглядывался по сторонам. Лампа бросала бледный, изменчивый отсвет на оклеенные обоями, вытертые до коричневой гладкости многими поколениями стены. Я остановился у моей двери, а Брюс проследовал дальше, к своей, в самом конце холла.

– Я пойду завтра на южное поле, мистер Тарлтон, – молвил Эб, отпирая ее. – Надеюсь, вы найдете время зайти и поглядеть землю.

Брюс кивнул. Я подождал, пока Эб мастерски спустится вниз в полной темноте, затем быстро перебежал через холл туда, где все еще с лампой в руке стоял мой друг.

– Мне это все не нравится, – решительно заявил я. – Что это еще за басни про…

– Иди сюда, я тебе все расскажу.

Повсюду в доме царил этот сырой, вековой, особенный запах. Я бы даже сказал, желтый запах. Я с ним уже сталкивался в других ветхих домах, но в тот миг, как мы открыли дверь комнаты, он словно бы усилился стократ, стал почти осязаемым. Мы очутились не то в спальне, не то в кладовой. По одну сторону как попало громоздились сундуки, коробки, сломанные столы и стулья. Брюс повыше поднял лампу, огляделся и самым довольным образом осклабился: в дальнем углу он приметил высоченный неуклюжий книжный шкаф, и, протанцевав прямиком туда, принялся жадно изучать поблекшие корешки. Вытащил один том, потом другой, третий.