Кукольный домик
Шрифт:
Проточной воды как у госпожи Берты, где часто бывал в Эрлоэну помогая Леголасу, здесь не было, а было два тазика: с чистой и грязной водой. Он мылом намыливал тряпочку, после чего протирал кастрюльки и тарелки, а затем зачёрпывал кружкой воды из тазика с чистой водой и над грязной водой тщательно смывал мыло.
Интересно, из чего делается мыло?
С одной стороны оно должно было бы содержать структуры разрушения — кхалатоэно. Уве был горд, что уже знал такие сложные слова. Но как тогда тарелка остаётся цела? Значит должно быть что-то, что разрушает только лишь плоть. А как оно понимает, что разрушать? Огонь сжигает дерево, но оставляет камень.
Он представил себе броню из тарелок, которая спасает от алхимического огня, улыбнулся.
Гарри точно ответил бы. Как работает мыло?
Что-то ёкнуло в груди, Уве ударил себя кулаком, похлопал ладонью, кашлянул и продолжил мыть. Гарри никогда ему не отвечал, хотя в городе поговаривали, что он многим из них ответил на их вопросы, а кому-то даже пригрозил, что за такие мысли в морду даст.
Может ли Гарри дать в морду? Говорят, что может. Появиться и дать в морду, а потом исчезнуть.
А это как работает? Тебя растворяет воздух? Ты напитываешь воздух кислотой, растворяешь себя, потом ветром переносишь на новое место и собираешься? Что-то сложно как-то. Почему тогда костей не видно, и не кричит никто при таком перемещении?
Вопросы оставались, учитель на них отвечал, но без особого удовольствия. Учитель чем-то тревожился и ему нужно было время заняться чем-то своим. Уве помогал всеми силами, да и госпожа Инга будет довольна.
Он вспоминал её округлую задницу, спрятанную под юбкой, её выпуклую грудь, её глаза и ноги и приходил в восторг. Когда-нибудь он заполучит женщину, подобную госпоже Инге или госпоже Берте, но для этого нужно было быть кем-то необычным.
Например алхимиком.
Известный на весь Безымянный алхимик Уве Лэнг…
— Микель Эдамотт —
Стоял на удивление тёплый полдень и времени до завтрашнего утра было более чем достаточно — Микель распаковывал вещи не спеша. Пересмотрел свои записи, после сжевал без аппетита кусок мяса. Раз за разом он прокручивал утверждения о сущности Хаоса и чем дальше, тем больше не понимал, как найти ответ — голова пухла до тошноты.
Инга лежала на кровати в соседней комнате, не закрыв за собой дверь. Просто лежала и смотрела в потолок, разглядывая свои грязные ногти. Рядом с ней, так же глядя в потолок и закинул руки за голову лежал Алекс.
— Эх, курнуть бы, — буркнул он.
— Ага, — отозвалась она.
Тишина.
Микель долго не решался входить и рушить их идиллию, но вскоре вес его вопроса качнул весы принятия решения.
— Господа, — он запнулся. — Дамы, — поправился он.
— Понял? — толкнула его Инга в плечо. — Выми ты свою херь из уха, а то как баба.
Алекс расхохотался. Микель же, напротив, смутился.
— В Аэглир Лоэй есть чародей, с которым я могу проконсультироваться?
— Ну да, — отозвался Алекс.
— И как мне с ним поговорить?
— Ну ты уже разговариваешь.
— Это Вы?!
— На ты, пожалуйста, а то как-то неловко, — отмахнулся Алекс и сел в кровати.
Инга села рядом и очки консервы упали ей на глаза. Она их не поправила.
— А в чём дело? — спросила она.
Микель думал, но не долго.
— А ты староста-баронесса? — решил предположить алхимик.
Предположение было вполне логичным.
— Нет, я просто певичка, — пожала она плечами и поёрзала в кровати. — Давай, не томи. В Аннуриене жопа?
Демоны наступают, а мы не знаем?— Алекс, — обратился Микель напрямую к чародею, — знаешь ли ты про Хаос?
— Хаос — дерьмо бесячьего дерьма, — стиснул зубы чародей.
Это уже хорошо.
— А что есть Хаос в твоём понимании?
— Отрицание Порядка. Это же база! Хаос влияет на привычный уклад, — лицо чародея наливалось гневным румянцем, — он влазит в распланированное и вносит смуту. Он хочет все наши усилия свести на нет, как тля, как разложение, как сама смерть. Весь этот мир — воплощение Хаоса. И я сюда попал по его воле, а мог бы сейчас жить припеваючи.
— Насчёт мира не уверен, но в Аннуриене произошёл инцидент.
Микель достал свёрток и протянул его Алексу. Тот долго вчитывался, Инга вместе с ним через плечо колдуна. Алекс хмурился, но не более того. У Инги же лицо краснело и наливалось яростью.
— Этот говнюк воспользовался силами Хаоса? — воскликнула она и руки её задрожали мелкой дрожью.
— Успокойся, — буркнул Алекс. — Мы ему пиздюлей наваляем и всё с Безымянным будет в порядке.
— Я не говорил, что что-то будет с Безымянным, — удивился Микель.
— А что, не будет? — нахмурился Алекс. — Хаос — дерьмо бесячьего дерьма, по-другому не умеет. Поломать, уничтожить, разорить.
У Инги на глазах появились слёзы, она подняла очки-консервы, шморгнула носом, вытирая глаза рукавом свитера.
— Были легенды, — тихо произнесла она и в комнате образовалась абсолютная тишина, — что мой родной мир был зелёным и прекрасным. А потом в мире наступил Хаос, тут и там появлялись большие чёрные грибы, которые уничтожали людей, сжигали их и от них не оставалось даже пепла. Грибы эти пропали, а земля так и не оправилась от потрясения. Знаешь, как она выглядела тогда, когда я по ней бродила? Знаешь как я её запомнила? — она хлюпнула носом. — Серая пустыня, тонны пыли, засыпанные здания и только милинги с копьями — наша еда. Либо мы для них еда, кто кого найдёт первым. Приходилось голодать, приходилось жить в страхе, а многим приходилось страдать ещё с детства. Хаос не прощает ошибок.
Она умолкла, а Микель сидел и обдумывал её слова. Рассматривая свои пальцы она продолжила:
— Кто-то рождался с косым лицом или без руки. Кто-то без челюсти. Ребёнок без челюсти не может сосать сиську. Плачущего голодного младенца душила собственная мать, это называлась «Отмена» у нас. Холодное слово придумали, чтобы не привязываться. Ребёнку давали имя только после года. Старались не плакать, когда выкидывали такого ребёнка — дань Хаосу. Я истекала кровью… — она залилась краской, — ну там, где наши женские причиндалы. А потом оказалось, что я бесплодна. Это малая жертва во славу Хаоса. И вот меня волей случая выкинуло сюда, а тут тоже Хаос?!
Инга разрыдалась, спрятав лицо в ладони, и лишь плечи её содрогались.
— Господин Микель не зря сюда приехал, — ободряюще отозвался Алекс и обнял Ингу за плечи. — Мы пойдём и дадим этому хаосопоклоннику пизды за всех, кто пострадал в твоём мире.
— И за меня? — совсем по-детски отозвалась она.
— И за тебя, — уверил её чародей.
Вечером Микель думал. Он дал Уве задание, и тот усердно зазубривал пока разрозненные факты, уверенный, что понимание придёт позже. Микель освободил сознание для анализа и сопоставлял данные. После разговора вопросы были, но ответы на них не меняли решения — утром нужно отправляться в Анатор, если ещё не слишком поздно.