Кукольная комедия
Шрифт:
Переступая на холодном полу с ноги на ногу, она прижала глаза к замочной скважине, но ничего особенного в передней не увидела: Могэс открыл чемоданчик, вынул клеёнчатую тетрадку, рядом с которой почему-то лежали две куклы, осветил фонариком счётчик, где, потрескивая, двигалось красное кольцо, и стал что-то записывать.
Сквозь замочную скважину Тате была видна открытая дверь в Лилину комнату. Лиля сидела за роялем и грохотала. Ей нравилось, когда гремело. Лучше всего она достигала этого, бросаясь на клавиши всей рукой от пальцев до локтя. При этом она держала ногу на
Тата увидела, как Могэс подошёл к Лилиной двери.
– Девочка, – сказал он вежливо, – зачем ты так громко? Ты же знаешь, что у Таты температура!
– Я в своей комнате! – отрезала Лиля, тряхнула косичкой и снова принялась за рояль.
Могэс вздохнул, вынул странной формы очки с толстыми выпуклыми стёклами, надел их на нос, посмотрел на Лилю и… Ах! Что это?!
В очках вспыхнули синие огоньки; они так заплясали в разные стороны, будто но всей передней разлетелись синие светлячки.
Тата глядела, как зачарованная. И увидела… (Тут читайте как можно медленнее и внимательнее!) Увидела, что Лиля, которая сидела у рояля на вертящемся стуле, вдруг уменьшилась в десять раз и превратилась в обыкновенную куклу. Живая девочка – в куклу!!
У Таты сердце заколотилось ещё отчаяннее. Со страхом ждала она у замочной скважины, что будет.
Могэс подошёл к Лиле, поднял её двумя пальцами за платье и сунул в свой чемоданчик. Потом подошёл к наружной двери и вышел. Щёлкнул замок.
3
Ни жива ни мертва, Тата кинулась к постели и нырнула под одеяло.
Прошла минута; всё было тихо, даже оса не билась в окне. Тата выглянула – взять куклу повара, а то одной – страшно! На кровати повара не было. И не было нигде! Он словно провалился сквозь землю.
Вдруг из-за цветочного горшка на окне показался его колпак. Повар погрозил Тате жестяной поварёшкой и, тоже трясясь от страха, сказал – на этот раз сказал сам, своим собственным кукольным голосом:
– Тшш! А то он вернётся!
Тата жалобно сказала:
– У меня, наверно, температура сорок и мне всё снится!
– Ничего тебе не снится, – сказал повар и постучал по цветочному горшку поварёшкой.
– Ну конечно же, – сказала Тата; – Мне всё снится. Мне всё кажется.
– Хм, – сказал повар. – Ты рассудительная девочка.
Тата подозрительно посмотрела на повара.
– Это сейчас я за тебя разговариваю или ты сам?
– Я сам.
Тата помолчала.
– Ну, хорошо: мне снится, и пусть! Только бы не проснуться на самом интересном месте!
– Дальше, имей в виду, будет ещё интересней! – сказал повар.
Тата осторожно поглядела на него.
– Дай честное слово, что ты мне не снишься!
– Честное слово! – сказал повар и, в подтверждение, покрутил ногой в воздухе.
– Вот как?! – воскликнула Тата. – Значит, всё – на самом деле! Лиля!! – закричала она, вскакивая
с постели. – Её надо спасти.– Её нельзя спасти, – сказал Повар.
– Почему?
– Поклянись, что ты никому не расскажешь, и я открою тебе ужасную тайну.
– Клянусь, – сказала Тата, легла и натянула до носа одеяло.
Маленькими шажками повар взобрался на подушку к Татиному уху, наклонился и таинственно начал:
– Знай: ещё месяц назад я был настоящим поваром и служил в кафе «Красный мак», на углу Столешникова и Петровки…
Дальше он рассказал такую жалостную историю, что Тата чуть не заплакала. Выходило так, что он был очень хороший и пострадал зря. А на самом деле он был совсем не хороший и пострадал совсем не зря. Слушайте, как было.
…В кафе сидели мамы, тети и дети. С потолка свешивались скрюченные полоски липкой бумаги от мух. Официантка с подносом бегала, разнося чашки с какао на глубоких тарелках вместо блюдец. Она подошла к столику, где сидели какие-то папа и мальчик..
Хлебнув какао, мальчик скорчил гримасу.
– Что? – спросил папа.
Пойдём отсюда! – сказал мальчик.
Папа попробовал какао из чашки мальчика, и они поглядели друг на друга с отвращением. Поднявшись, папа подошёл к двери на кухню:
– Будьте любезны повара!
Сонный Пётр Петрович в грязном колпаке мешал поварёшкой какао в огромном баке.
– Ну, что там ещё? – спросил он недовольно.
– Разве это какао? – осведомился папа.
– Не нравится – варите сами, – сказал повар.
Тут-то папа и мальчик вздрогнули и посмотрели на дверь. Они увидели чьи-то пристальные глаза, одни глаза!.. Вы уже догадываетесь чьи.
Стоя на пороге, Могэс надел волшебные очки и глянул в окошечко, через которое подают блюда. В очках вспыхнули синие огоньки, они заплясали на всех тарелках в кухне.
И повар на глазах поражённых судомоек уменьшился в десять раз и превратился в куклу. Могэс вошёл в кухню.
– Вот таким образом, – сказал он обалдевшим судомойкам, сунул повара в чемоданчик и вышел.
Потом, уже у себя в мастерской, Могэс натянул на повара чистый колпак и вместе с другими такими же куклами снёс в магазин игрушек на Малый Каретный переулок. Теперь вы знаете, как всё было на самом деле…
Грустно свесив голову в колпаке, маленький Пётр Петрович сидел на Татиной подушке и бубнил:
– И Лилю он тоже отдаст в магазин игрушек. Хорошо, если её купят какой-нибудь девочке на день рожденья! Тогда ещё ничего! Но если Лилю купят в детский сад… – повар свистнул, – каждый захочет играть первый, и её разорвут пополам!
– Пополам?! – Этого Тата не выдержала и начала лихорадочно одеваться.
– Ты куда?
– Надо её спасти!
– Спасти!.. – захихикал повар. – Где ж ты её найдешь?
– В игрушечном магазине.
– Ну да! У нас, знаешь, сколько игрушечных магазинов? Наверно тысяча… или, наверно, сорок тысяч!