Куда тянутся души
Шрифт:
Одна за другой руки поднимались вверх. Три… Не хватало еще одной. Маг Огненных гор смотрел куда-то вдаль, будто еще не решил, как проголосует.
Эрвин не на шутку разозлился и старательно пытался не продемонстрировать свои эмоции совету, но взглядом сверлил нового члена совета. Теперь уже все внимательно смотрели на нерешительного мага.
Эрвин не мог поверить в происходящее, решение должно было быть за ним, и все должны были взирать на него, ожидая его голоса, но теперь все было в руках этого глупца. Да кем он себя возомнил?!
Мне действительно было непонятно, зачем Псигелия
Мысли в голове собирались превратиться в кашу, путаясь.
Магический мир собирается восстанавливаться — хорошо, конечно, только пусть это будет без меня.
Все мои вопросы остались без ответов. Что она имела в виду под «моей истиной»? И каким образом нужно открыть глаза, чтобы увидеть ее сквозь Тьму. О какой тьме идет речь? Что за бред вообще? Но все это не столь важно. Я скоро буду дома. Там все встанет на свои места. Может, в этом и смысл моего попадания сюда? Столь безумное путешествие вполне можно назвать погружением во Тьму, несмотря на приятно проведенное время с Габриэлем. Может, вернувшись домой, я иначе взгляну на себя и свою жизнь, и тогда мне откроется та самая истина.
Мы вышли из пещеры, и по глазам неприятно ударил яркий свет, ослепив ненадолго.
Оказались мы берегу еще одного озера, берег которого порос густой заленью. В него бурным потоком стекал водопад. Вокруг были высокие горы, надежно защищая небольшую зеленую долину. Чуть поодаль виднелся колодец из белого гладкого камня. Странное место для него.
Мы подошли ближе, и я заметила, что колодец украшен разноцветными кристаллами.
— Это вместо арки, через которую можно попасть в мир Анны, — пояснила Псигелия, подтверждая мою догадку.
— Куда именно мы попадем в моем мире? — поинтересовалась я.
Не хотелось бы оказаться на скоростном шоссе или посреди океана на необитаемом острове.
— Я думаю, твоя квартира подойдет? — загадочно поинтересовалась Псигелия.
Я не стала задаваться вопросом, откуда она знает, где находится моя квартира. Видимо, ей известно почти все. Хорошо, что мы можем оказаться сразу у меня дома, ведь добраться самим, без денег, было бы проблематично.
— Да, — решила я на всякий случай ответить вслух. — Скажи, Псигелия, что меня ждет дома? Насколько все плохо?
— Как только ты вернешься, никто не вспомнит, что происходило, пока тебя не было, будто ты и не пропадала.
Это было невероятно, лучше и быть не может. Не придется всем объяснять, где я отсутствовала столько времени. Возвращение к привычной жизни окажется проще, чем я думала.
Псигелия дотронулась до края колодца, и из него вырвался яркий белый свет.
— Теперь я оставлю вас, — мелодично проговорила она и отправилась в сторону водопада, погружаясь в воды озера. Канья завороженно проследила за ней взглядом, как и я. Та, растворилась в бурлящей воде, оставив нас одних.
— Пора, — проговорила я. То, что нам предстояло прыгнуть в колодец, было очевидным, и я
покрепче ухватилась за сумку с вещами, приготовившись прыгать, будто там они нам могут пригодиться.— Тебе не страшно? — поинтересовалась Канья.
— Немного, — честно призналась я.
— Мне тоже.
— Все будет хорошо, я уверена, ведь я уже проходила через это, и посмотри — со мной все в порядке.
Физически — безусловно, не считая пары шрамов, а вот насчет здоровья души до конца я не была уверена.
— Ты же не бросишь меня там? — обеспокоенно спросила Канья.
— Конечно, нет. Я позабочусь о нас.
— Ох, Анна, все же мне страшнее, чем тебе.
— Давай вместе, — и я протянула руку к Канье.
Но в одно мгновение все изменилось, события стали происходить слишком быстро. Между нами с Каньей возник фиолетовый туман, который также быстро растворился в воздухе.
Перед нами стоял тот, кого я совсем не ожидала увидеть — Джубба.
Его глаза забегали по нам, и лицо исказилось довольной, безумной улыбкой. Это было настолько неожиданно, что на какое-то мгновение я застыла, не понимая, что происходит и не в состоянии предугадать дальнейшее развитее событий. Как он здесь оказался?
В это же мгновение над головой раздался будто гром, и по земле проползла тень, словно от большого облака. Но это был не гром, а чей-то рык. Я подняла голову, пряча за ладонью глаза от слепящих солнечных лучей, и не поверила увиденному. Огромный синий дракон, рассекая крыльями небо и сотрясая своим рычанием воздух, летел прямо на нас. Джубба тоже посмотрел наверх. Через несколько секунд дракон уже приземлился, закручивая взмахами крыльев воздух вокруг.
Не знаю, чем я больше была шокирована. Появлением Джуббы, дракона или тем, что верхом на сказочном существе сидел Габриэль. Мой взгляд встретился с его глазами. И я не поверила увиденному. Вместо прозрачной бирюзы океана, в которой я обычно тонула, моему взору предстали наполненные Тьмой зрачки. Они не пугали меня, но сильно удивили. В этих глазах я видела знакомую мне боль и ярость.
Мысли острой стрелой пронзили душу. Та самая боль разбитого сердца, что разбудила всю Тьму великого Жреца, сейчас бушевала в Габриэле. И, то, что сердце его тосковало по мне, я тоже отчетливо понимала, будто чувствуя это всей душой. Душа. В этот момент я осознала все. И видела так ясно. Душа наполнилась знакомым чувством, из другой жизни, отголоски которой мне только, что показала Псигелия.
Габриэль стоял в нескольких метрах от меня, охваченный небывалой яростью. И все, что мне хотелось сделать — это броситься к нему. Крепко обнять и поцеловать, забирая всю боль себе. Сказать, как сильно я скучала, как люблю его каждой клеточкой тела и частичкой души. Что прощаю ему все. Но я не смогла поддаться порыву, тело будто приросло к земле. Неужели все это правда происходит со мной?!
Я покосилась на источник моей беспомощности. Джубба с абсолютно безумным взглядом, который тоже почернел, удерживал меня и Канью, сжимая жирные пальцы в кулаки. Канья пыталась вырваться, воспользовавшись магией, но у нее ничего не вышло. Одно движение руки Джуббы, и бедняжка полетела в колодец. Я хотела вскрикнуть, но сковавшая мое тело невидимая сила не дала мне этого сделать.
Габриэль бросился ко мне, но будто наткнулся на прозрачную стену, которую теперь пытался пробить, обрушивая на нее удар за ударом.