Куда тянутся души
Шрифт:
Вручив свернутый кусок пергамента Габриэль отошел на несколько шагов. Выжидающий взгляд и поза (скрещенные на груди руки), явно говорили о том, что у разбойника есть выбор. По крайней мере так думал Делагарди. А разбойник точно знал, что нет этого выбора. Ведь речь шла об Анне. И не имеет значения, кого она выбрала — разбойник сделает все, чтобы уберечь того, кого любит.
Даже несчастные пять минут прибавили сил, открыли второе дыхание. И вот уже на горизонте появилась белая башня обители. Последнее препятствие в виде извивающейся ленты дороги, ведущей наверх, и их встретил верховный
За ним показалась обеспокоенная Канья Одисс. Теперь уже жена верховного хранителя. Она заботливо опустила руки на плечи мужа принимаясь их разминать, не хуже него чувствуя, что гости не с самыми хорошими новостями.
Ариман, без лишних приветственных церемоний вручил Савитару письмо. Канья, выглядывая из-за спины мужа, тоже жадным взглядом пробежалась по строкам.
— Я не отпущу тебя одного! — воскликнула она дочитав.
— Но Канья… — попытался возразить верховный хранитель. — Габриэль прав, без меня у них мало шансов, если придется сражаться. К тому же Анна…
— Именно поэтому. Со мной силы еще больше увеличатся. К тому же…
Тут она осеклась. Хоть Канья и выполнила главное поручение великой Богини. Стала женой Эрвина, раскрывать все планы первородной все еще не могла. Да и защищать Анну нужно не от Сизаморо и бездушных, кроме Каньи в это мало кто был готов поверить. Пока что.
— Я отправлюсь туда, Эрвин Савитар, и никакая магия меня не удержит, — пригрозила Канья.
Под строгим взглядом внешне невозмутимого Эрвина, Канья чуть сбавила воинственный настрой, и уже ласковее добавила:
— Поверь, так будет лучше. И тебе ли не знать, что я могу себя защитить?
Верховный хранитель немного расслабился. Хоть он и беспокоился о жене, понимал, что спорить с ней бесполезно.
— Я кое о чем слышал, — вмешался в семейные разборки Ариман. — Настоящие ведьмы могут перемещать в пространстве не только себя, но и людей… Ты же одна из них, Канья Одисс?
Едва ли это был вопрос. Разбойник знал о чем говорит. Девушка по-новому оценила гостя, а потом кивнула.
— Я хочу отправится с вами.
— Тогда и я отправлюсь! — подхвати Натаниэль.
— Погодите, — возмутилась Канья, округлив глаза удивившись такому напору. — Я еще ни разу никого не перемещала. Может у меня не получится?
— Должно получиться, — настоял Ариман.
К нам направился солдат, даже издалека было видно, как он пытается справиться с нервной дрожью в руках, с силой сжал флаг.
Бедняга, представляю, сколько мужества ему потребовалось.
Флаг был самый обычный, белый. И судя по довольной ухмылке первородного, он все еще означал то же самое, что и в мире людей.
Они будут говорить с нами.
Юноша остановился в нескольких метрах. Звонким голосом, стараясь не кричать, но говорить громко, он передал послание своего правителя.
Великому жрецу ордена Тьмы следовало явится к границе, для дальнейших переговоров.
Дождавшись утвердительного кивка молодой солдат развернулся на пятках, и гордо зашагал к своим.
Сизаморо ничего мне не сказал, только многозначительно посмотрел.
«Идиот, думает, что я не знаю, что он скажет,» — добавил
он мысленно к своему взгляду и выступил вперед, осторожно подтолкнул меня в спину, чтобы я сделала шаг и встала рядом.Для себя я решила, чтобы не допускать крамольных мыслей, не вызывать излишних подозрений у первородного, буду слушаться, пусть думает, что я ведома им. Что я на его стороне.
Никто из бездушных не пошел за нами. И я была рада, что Мара осталась далеко. Как бы она не отличалась от людей, я точно знаю, что разговаривала с самым обычным ребенком.
Чтобы не думал правящий совет, Смагард во главе с Хендриком, бездушные давно обрели душу. И в них куда больше человеческого, чем в некоторых знакомых мне людях.
Мое сердце неумолимо ускорялось, когда вместе с Хендриком вперед выступил Габриэль, а с ним двое солдат, судя по одинаковым посохам с черными кристаллами на вершине — маги.
Мы остановились на границе. Где обсидиановая земля, сухая и опустошенная, наполнялась соками жизни. Появлялась редкая трава и крохотные белые цветы. Разрастаясь на север все плотнее, и почти полностью застилала землю до той линии, где остановилось войско Габриэля.
Жаль, что цветы все равно затопчут.
Было странно видеть Габриэля не в легкой защитной одежде, а в кольчуге, с блестящими на солнце стальными наплечниками. За спиной изумрудный плащ как у всех солдат. Как у Хендрика. Единственное, что отличало правителя людских земель, тонкий серебристый обод, напоминающий корону.
С замиранием сердца я ждала, что же будет дальше. Что скажет Сизаморо, а Хендрик ответит? Конечно, я догадывалась, о чем пойдет речь, но первородному удалось удивить всех, включая меня.
— Поздравляю, Габриэль, быть отцом волнующее занятие, — заговорил Сизаморо. — Тебе понравится. Впрочем, как и всегда.
Я вцепилась взглядом в Габриэля считывая реакцию. Черты лица заострились, когда он нахмурился, сдвинув брови, и прожег взглядом Сизаморо. Но тут же смягчился, посмотрев на меня.
— Анна… Это правда? — недоверчиво уточнил Габриэль. На его лице читалось много эмоций. И я не стала затягивать с ответом.
— Да.
Он вовсе не злился на меня. Уверена, новость его обрадовала. Вот только место и способ о ней узнать вышли не самыми удачными.
Зато Хендрик не стал сдерживаться в эмоциях.
— И почему-то я не удивлен, — не скрывая своей неприязни высказался правитель людских земель.
Надо отдать ему должное. Несмотря на все предрассудки, близость великого жреца не приводила Хендрик в ужас.
И, видимо, впечатлившись известием, он сам заговорил с первородным.
— Я знаю, что ты снял защиту, но для них, — Хендрик окинул взглядом бездушных сделав паузу, — места нет. Может ты создашь для них новые земли? Взамен тех, что нас лишил.
Последнее было сказано с еще большим презрением, чем ко мне.
И мне стало, как бы это не было странным, жаль Сизаморо.
— Мне не нужна твоя жалость, — процедил он, явно обращаясь ко мне. Но смотреть продолжал на Хенрика.
Правитель людей вскинул бровь в молчаливом вопросе, явно не понимая к чему относились слова первородного.